– Андрей, Надька, я вас размажу.
– Спасибо, Вика, и мы к тебе всей душой, – я отошел от экрана и наклонился к Лехе. – Когда они нас догонят?
– Минут через десять.
– Помнишь чемоданчик президента. Думаю, нет такого президента, который не держит на мушке своего премьера.
Еще не дослушав, Леха зашарил руками по клавиатуре, по монитору побежали столбцы цифр и малопонятных для меня значков. Леха уже однажды добирался до кнопки самоликвидации кораблей в президентском чемоданчике, при его компьютерной памяти он легко проложит дорожку еще раз.
Вика перешла на личности и теперь, яростно жестикулируя, "выдавала" каждому персональную характеристику негативного плана и перечисляла индивидуальные кары за сам факт нашего, пока еще существования.
Я украдкой взглянул на часы. До столкновения четыре минуты. При нашей почти нейтрализованной защите крейсер может уничтожить нас одним залпом, но Вика настоящий боец. Зная, что для "Конкорда" взрыв – только вопрос времени, решила протаранить "Надежду". Девушка не намерена останавливаться, и еще менее склонна думать. Умереть, сжимая горло врага, достойно для воина. Нужно отдать ей должное.
Вика отклонилась от экрана. Позади стоял солидный мужчина в золотых очках, очевидно, господин Петров. В кресле второго пилота спортивного вида парень. Знакомые широко расставленные серые глаза. Мы встретились взглядами. Глаза без эмоций, без волнения, холодные неподвижные глаза убийцы.
Я посторонился, давая возможность Женьке глянуть на экран. Женька встрепенулась, поднялась во весь рост:
– Твари, твари, твари…
Вика в своих криках добралась до Лехи, которому "поверила, а этот козел…"
– Есть, – шепнул Леха побелевшими губами, мельком глянул на экран и твердо ткнул в кнопку. Лицо Вики искривилось и застелилось помехами. На экране задней полусферы ярким грибом расцвел взрыв. Женька медленно опустилась в кресло и закрыла глаза. Транспорт сильно тряхнуло, мигнул свет.
– Надя, возвращаемся на маршрут. Алексей, все нормально?
– Порядок, – Леха оперся плечом в переборку и через силу улыбнулся. – Победителю не свойственно чувствовать себя виноватым.
Хорошо – искать себя в уютном кресле, с чашечкой кофе и томиком стихов, но не ищется: обстановка не та.
В поисках своего "Я" придется исключить удобства, и по терниям, грызя акрид и отворачиваясь от искушений, – к звездам.
Стрелки на часах в центральном посту соединились на двадцати четырех, и Светка пулей выскочила из кресла второго пилота, торопливо отстегнула Боцмана, прильнула всем телом, горячо нашептывая в ухо. Могучий Федор мгновенно налился краской смущения и, пряча глаза, поволок свою неуемную пассию к спальному кубрику.
Я с видом победителя торжественно разместилась в кресле первого пилота. Отстаивать право нести самую тяжелую, "собачью вахту", с ноля до четырех утра, пришлось в серьезном бою и даже проводить запрещенные приемы: повышать голос, напоминать о равенстве полов, расплакаться. Андрей устало махнул рукой:
– Дежурь, черт с тобой, хоть высплюсь спокойно.
Мужики опекали нас без меры: комплиментами засыпали, желания угадывать пытались, из рук работу выхватывали, и на руках носить готовы, жаль, тесные помещения корабля достойно развернуться не позволяли.
– Изголодались кобели, – шепотом резюмировала Светка, когда парни толпились у холодильника, изощрялись в кулинарных фантазиях,готовя для лучшей половины экипажа изысканные бутерброды.
– Вшивому бы только баню, – скептически прищурилась Катрин.
– Голодной куме одно на уме, – мгновенно поддержала Женька.
– Недостойно чувствовать себя объектом сексуальных утех, – внесла и я свою лепту. – Мы не слабаки, чтоб нас заботой унижали, и на равных должны нести вахту.
Девчонки повалились друг на друга и начали хохотать
– Надо – неси, – сквозь слезы выговорила Светка, не отрывая взгляда от Боцмана, – а мне Федя принесет.
Быстро перелистала на мониторе предстоящий маршрут, – ничего особенного, только с часа до двух пройти край "черной воронки" – космической дыры, засасывающей и глотающей все подряд.
Черные дыры – белое пятно в космической науке. Множество гипотез, пытающихся объяснить их природу, остаются догадками, никем и ничем не подтвержденными. Космолетчикам приходится воспринимать гигантские бездонные провалы как неприятную объективную реальность, с которой нужно худо-бедно уживаться.
Своеобразная космическая непогода на маршруте: ураган, смерч, тайфун, торнадо, – непонятная, непредсказуемая и пугающая стихия. Облетать опасный столб далеко и долго, и корабли вынуждены проходить по краю воронки, рискуя сорваться в эпицентр бездонной пустоты. Случаи бывали. Вернуться не получилось ни у кого.
– Леш, о воронке помнишь?
