Пять фигур в скафандрах перемещались внутри купола. Трудно было понять кто из них кто. Я знал, что в состав группы входят медик Айчара Канта, два техника Андрей Кирилин и Джеймс Бентам, а так же два инженера Василий Сёмушкин и Чен Вэй, но определить, кому принадлежит тот или иной скафандр, было невозможно. Вот одна из фигур выбрала из принесенных приборов анализатор воздуха и поставила его на столик, затем туда же поместила компрессор, а рядом со столиком пустой баллон. Понятно, это Айчара Канта, медик, готовится к анализу атмосферы. Баллон, который она поставила, был в полном смысле пустой, его вентиль на всякий случай открыли сразу после посадки, так, что теперь он содержал в себе космический вакуум. В него предполагалось закачать воздух, из отверстия, просверленного в корпусе объекта, для более тщательного анализа на борту корабля. Ещё одна фигура взяла в руки инструмент и вращающимся абразивным кругом прикоснулась к поверхности под ногами. Как и следовало ожидать, никаких искр не полетело в виду отсутствия кислорода в окружающей обстановке. Но вся пыль, вылетающая из-под круга, попадала в подставленный бумажный пакет. Она, так же как и баллон будет отправлена в лабораторию корабля.
В то время когда члены группы были заняты делом и переговаривались, я начинал понимать кто из них кто, но стоило им начать перемещаться, переставал различать их. "Надо будет предложить капитану наклеить на скафандры номера, спереди и сзади, как у футболистов", — подумалось мне. Вот к очищенному месту Кирилин подвел каретку с приспособлением, предназначенным для определения твердости металла, оно развивало определенное усилие, вдавливая алмазную пирамидку в поверхность, затем Андрей с помощью микроскопа замерил размеры образовавшейся лунки.
— Твердость шестьдесят четыре единицы, — произнес он.
Мне это ни о чём не говорило.
Джеймс Бентам поднял руку, чтобы почесать затылок и поскреб по шлему.
— Значит так девятьсот оборотов, подача один миллиметр в минуту, угол сверления двадцать градусов, каждые тридцать секунд выводим сверло, затем продолжаем.
Голос подал Чен Вэй:
— В таком случае у нас только сверление займет как минимум три часа!
— Лучше так, чем обломать сверло, его наконечник — эльбор, тот же материал, который предположительно покрывает поверхность, на которой мы стоим. Высверлить и вынуть нам его не удастся и придётся сверлить другое отверстие.
Чен Вэй принялся набирать программу сверления на управляющем устройстве. Сёмушкин подвел каретку к очищенному месту, задал угол и нацелил сверло. Чен Вэй запустил процесс. Теперь остается только ждать. Все, кто находился под куполом, занялись расстановкой принесенного оборудования. Через двадцать минут после начала сверления собрали образовавшуюся стружку и упаковали в бумажный пакет для анализа на борту корабля.
Спустя два часа двадцать минут из-под сверла пошла белая пыль. Джеймс Бентам потрогал её перчаткой.
— Вэй, пожалуйста, введите в программу условие встречи сверла с твердым объектом, там должна быть ещё металлическая оболочка, увеличьте скорость подачи до трёх сантиметров в минуту.
Через пять минут сверло вынырнуло из отверстия и зависло, как бы ожидая дальнейших распоряжений. Джеймс собрал белую стружку в пакет. И снова обратился к Чен Вэю.
— Восстановите прежние режимы.
Ещё через пять минут возле сверла возникли два облачных фонтанчика. Сейчас сверло частично перекрывало отверстие и не давало возможности воздуху активно вырываться из-под оболочки. Кирилин быстро очистил поверхность вокруг него. Чен Вэй задал команду на подъем, из отверстия ударил белый фонтан. Андрей ввел зонд, шлангом соединённый с оборудованием подготовленным медиком и зафиксировал его манипулятором каретки, фонтан прекратился.
— Одна целая и три десятых, — сказал он, глядя на показание датчика давления, после чего открыл клапан на шланге.
Через пять минут Айчара Канта считала показания с экрана анализатора.
— В процентном отношении содержание по объему: кислород — восемнадцать и три десятых, азот — восемьдесят и одна сотая, углекислый газ ноль целых двадцать четыре сотых. Ядовитые для человеческого организма газы не обнаружены, бактериологическую среду можно будет оценить только в лаборатории корабля. — После чего включила компрессор для закачки воздуха из отверстия в баллон.
Когда давление в баллоне достигло двадцати атмосфер, компрессор остановили. Мы боялись повышать далее уровень, так как могли оказаться бактерии чувствительные к давлению, но опасные для нас.
Пока под куполом сохранялся вакуум, Кирилин и Сёмушкин схватив пакет с пробами материала корпуса и баллон, понесли их к челноку. При земной гравитации, этот баллон, было бы тяжко нести, а здесь они передвигались довольно резво. Вместе с ними вышла Канта, её работа на поверхности объекта пока закончена, и она спешила попасть в лабораторию Викинга. Челнок, приняв на борт пробы и медика, стартовал, взяв курс на корабль. На один час сорок минут наши ребята остались без транспорта. По возвращении челнок привезет им смену.
