Он поднялся. Повернулся и взглянул в неподвижно уставившиеся на него красные фары - глаза Машины.
– Выходите. Я к вам обращаюсь.
– Ко мне? - поразился он, не веря услышанному.
– Именно к вам. И поспешите.
Он повиновался и оказался посередине улицы лицом к лицу с Машиной.
– Ваша фамилия?
– Феррье. Вы же знаете.
– Вы мне незнакомы. Вы не из этого Города.
– Ну что вы, да я здесь живу.
Он заломил руки. Как убедить это чудовище?
– Вы же сами поздоровались со мной вчера, как, впрочем, делали это каждодневно. Я житель этого Города. Моя фамилия зафиксирована вон там. - И он пальцем показал на купол.
– Не знаю никого, кто носил бы фамилию Феррье.
– Но это же невозможно. - Ногти впились в мякоть ладоней, оставляя розовые следы. - А вот и мой дом, кстати.
– Если бы вы здесь действительно проживали, я бы знала вас.
– Клянусь, что это правда! Послушайте! А кто, по-вашему, тогда здесь живет? Ну, скажите!
Последовала небольшая пауза.
– Никто. Это пустой, заброшенный дом. Вообще не помню, чтобы здесь когда-либо кто-то обитал.
– Да вы просто забыли, запамятовали. Он разрыдался.
– Я не могу что-либо забыть. Не могу ошибаться. И в этот момент его осенило.
– Скажите, а кто живет на этой улице? Перечислите все фамилии. По каждому дому.
– Никто. Эти дома всегда пустовали.
– А в Городе в целом? - зашелся в крике господин Феррье. Вот тут-то он сообразил, что за необычные звуки и шум раздавались поутру у соседей.
– В этом Городе вообще нет жителей. Он необитаем. Пуст. У меня нет никакой информации о том, что здесь когда-то кто-то проживал. Тут все - чужаки. У вас нет своего Города? - осведомилась Машина.
– Это мой Город, - пролепетал господин Феррье. Его голос дрожал и прерывался.
– Неужели вы не знали, что вход в него воспрещен?
– Нет, - промямлил господин Феррье, - потому что я его житель.
Он выпятил нижнюю губу, словно собираясь разреветься.
– Вы хотите сказать еще что-нибудь?
– Могу ли я… спросить вас кое о чем?
– Ну конечно же. Нам спешить некуда.
– Вчера вечером упала бомба, верно?
– Правильно.
– Что это было за оружие?
– Магнитная бомба. Разрушений не отмечено.
“Тогда все ясно, - вздохнул про себя господин Феррье. - Все стало на место”. И он представил себе махину из валиков-барабанов, куда заносились все сведения о гражданском состоянии жителей Города, в девственно чистом состоянии. Все стерла та магнитная бомба. Машина утеряла память. Для нее все стали чужаками в их собственном Городе. Все логично. Нормально. Вычеркнут, позабыт там. Мертв здесь.
– Это все, что вам хотелось бы узнать? - равнодушно спросила Машина.
– Да, - вяло ответил он. “Не могу же я ей заявить, что она все забыла. Она просто не в состоянии мне поверить. Ведь Машина ошибаться не может”.
– Позаботитесь о моем доме, а?
– Вы готовы?
– Думаю, да.
Его губы задрожали.
– Больно не будет, - успокоила Машина.
Очередь. Язычок пламени. Взвихренная струей воздуха и рассыпавшаяся по сторонам кучка пепла, взлетевшая и опавшая над Городом, опустевшим на миллионы лет.
До чего же славно пройтись вот так под сверкающим золотой монетой лицом луны, смакуя удовольствие от почти бесшумной ходьбы по обочине дороги в относительной тишине и спокойствии!
“Большинство живых существ попряталось сейчас по своим норам и берлогам, затихло в домах-скорлупках, - думал он, - и только волк вышел поохотиться всласть в одиночку”.
Он улыбнулся. Нахлынули радость, уверенность в себе. Потом вдруг возник и стал приближаться шум чьих-то других шагов. Они раздавались все громче, увереннее и решительнее, чем его, но было в них что-то раздражающе созвучное. Как будто эхо города пыталось его передразнить, высмеять за пристрастие к прогулкам на свежем, легком и возбуждающем воздухе с наступлением темноты.
“До чего нелепо! - подумалось ему. - Явно объявился еще один бродяга, люто возненавидевший балдение в кресле перед экраном телевизора или с книжкой в руках”.
Не придется ли вскоре основать клуб таких вот волков-бродяг, возможно, разделить громадный лабиринт ночного города на сектора, где каждому из них были бы гарантированы тишина, спокойствие и уединение?
Он вслушивался в цоканье чужих шагов. Они звучали в радостном, раскованном ритме. Звонкой волной растекались во всю ширь шоссе. И в то же время напоминали что-то до боли знакомое. Ясно: это была его собственная походка, лишь слегка измененная, более уверенная и целеустремленная.
Чья-то рука легла ему на плечо.
– Не оборачивайтесь! Ничего не бойтесь. Увидите меня через пару секунд.
– Кто вы такой? - возмутился он. Голос слегка охрип.
– Боюсь вас несколько удивить. Но я - это вы. То есть Леонар Флинк, тридцать четыре года, женат, писатель.
– Вы с ума сошли, - дернулся он. Потом задумался: “А почему бы и нет? Что тут такого?” Тысячи мелких деталей буквально вопили в пользу этого. - Разве что вы - из моего будущего? Читал как-то одну-две идиотские истории на сей счет.
