— Насколько я помню, — изрек О'Мара, указав на ближайший стул, — предполагалось, что свои проблемы вы будете решать самостоятельно. Если вы наткнулись на такую, какую решить не в состоянии, я надеюсь, что она серьезна — это в ваших интересах. В чем она состоит? Но покороче.
— Думаю, дело действительно серьезное, сэр, — ответил лейтенант. — Но скорее не получится.
— Постарайтесь, — посоветовал ему О'Мара.
— Сэр, — сказал Брейтвейт, — мы все понимаем, что вы ввели момент конкуренции в работу кандидатов на ваш пост. В связи с этим я прежде всего должен заверить вас в том, что ни в коем случае не пытался создать для Сердаля ситуацию выше его уровня компетентности либо вообще каким-то образом подсидеть его и вынудить сойти с дистанции. Это не в моем характере, и при всем уважении, сэр, должен вам сказать, что я не так уж сильно стремлюсь занять ваше место.
— Стало быть, проблема — это Сердаль, — заключил О'Мара. — Вы находитесь в процессе ее решения?
Лейтенант кивнул.
— На мой взгляд, у Сердаля налицо признаки нарастания эмоционального расстройства, — сказал он. — В последние несколько дней у него отмечаются выраженные изменения личности и поведения, но это, хотя и бросилось мне в глаза первым делом, может быть только малой частью более серьезной проблемы. Теперь у меня есть основание полагать, что к ней имеет отношение прооперированный пациент Туннекис, который находится в стадии выздоровления и нуждается в психологической поддержке, а также некий член медицинского персонала госпиталя. Я также отмечаю субъективные изменения в собственном характере. Не проявляя откровенной несубординации, я более не ощущаю страха и даже уважения к начальству, в том числе и к вам, сэр.
— Лейтенант, — сухо произнес О'Мара, — в течение многих лет я ждал, когда же вы это скажете. Продолжайте.
— Сэр? — удивленно вздернул брови Брейтвейт, но быстро продолжал:
— Я все еще пытаюсь, а может быть, только надеюсь, решить эту проблему самостоятельно, но мне потребуется сотрудничество заведующих отделениями, некоторых сотрудников этих отделений, а быть может, и помощь кое-кого из технического персонала. Мой статус не позволяет мне просить о такой помощи, вот почему я и пришел к вам. Но, признаюсь честно, сэр, я сам не уверен в том, что именно происходит, кроме того, что…
О'Мара поднял руку:
— Чья помощь вам нужна?
— Прежде всего, — поспешно отвечал Брейтвейт, — диагностов Торннастора и Конвея, поскольку я думаю, что эта проблема вряд ли по плечу врачам со стандартным мышлением. То есть если проблема существует и если дело не в том, что я себя напрасно пугаю. Еще мне понадобится Старший врач Приликла для точного анализа эмоционального излучения личностей, вызывающих мое беспокойство, ну и, конечно, ваш опыт в области многовидовой психиатрии. В зависимости от развития ситуации, может быть, придется подключить и еще кого-то.
— Это все? — с нескрываемой язвительностью осведомился О'Мара. — Вы неопровержимо уверены в том, что расстройство эмоциональной сферы отмечается у Сердаля, а не у вас?
— Сэр, — отозвался Брейтвейт. — Дело очень серьезное. И вполне вероятно — срочное.
О'Мара на миг задержал взгляд на Брейтвейте. Тот, не мигая, смотрел на него, что было крайне нетипично.
— Расскажите мне, какого именно рода помощь вам требуется. Начните с меня.
Брейтвейт облегченно вздохнул и торопливо проговорил:
— Прежде всего мне бы хотелось попросить вас о том, чтобы вы открыли мне психопрофиль Сердаля, а еще лучше — чтобы вы обсудили со мной его содержание. На основании собеседования и в процессе нескольких последующих бесед с Сердалем у меня сложилось впечатление о том, что у него устойчивый, уравновешенный тип личности — ну разве что он немного себялюбив…
— Хотите сказать — зазнайка, — уточнил О'Мара.
— …и мне казалось, что он без труда адаптируется к множеству представителей разных видов, — продолжал Брейтвейт. — За последние несколько дней, с тех пор, как я поручил ему пациента Туннекиса по его же собственной просьбе, у Сердаля начали отмечаться выраженные изменения как в профессиональной, так и в социальной манере. Налицо также и явные признаки прогрессирующей ксенофобии. Такое поведение совершенно нехарактерно в свете того, что мне известно о типе личности Сердаля. Я провел деликатные беседы и выяснил, что все те, с кем в последнее время контактировал Сердаль, также отмечают в его характере перемены к худшему. Некоторые и вообще невзлюбили его настолько, что с трудом заставляют себя с ним разговаривать, и у них тоже проявляются признаки ксенофобии, хотя и менее интенсивные.
