Я на лекцию уже приглашен, — продолжал медбрат. — Но нам так нужны хирурги, что стоит тебе только выразить интерес к проекту — присоединяться к работе сразу не обязательно, — чтобы тебя пригласили на лекцию. А мне так приятно, если со мной рядом будет хоть кто-то, кто в этом так же мало разбирается, как я.
— Хирургическое лечение особей других видов, — сказала Ча Трат, — интересует меня больше всего. Но я только что заступила на дежурство и не уверена, что Старшая сестра меня отпустит.
— Обязательно отпустит, — заверил ее худларианин, — если ты не сделаешь ничего такого, что рассердило бы ее.
— Не сделаю, — твердо проговорила Ча Трат и добавила:
— По крайней мере нарочно.
У третьего больного глушителя на мембране не оказалось, и, пока они возились с предыдущим пациентом, он довольно оживленно рассказывал соседу, лежавшему напротив, о своих внуках. Ча Трат обратилась к больному так, как было принято на Соммарадве, да и здесь, в госпитале:
— Как вы себя сегодня чувствуете?
— Спасибо, сестра, хорошо, — ответил больной, как и ожидала Ча Трат.
Но на самом деле хорошим состояние больного назвать можно было только с большой натяжкой. Его умственные способности еще не пострадали. Дегенеративный процесс пока не зашел слишком далеко, и обезболивающие препараты все еще действовали. Но от одного взгляда на его конечности и шкуру у Ча Трат возникал зуд. Однако, как многие и многие больные из тех, кого ей доводилось лечить, этот не захотел обидеть ее и сказать, что ему на самом деле совсем не хорошо.
— А когда вы немножко покушаете, — сказала Ча Трат, пока худларианин орудовал губкой, — вам станет еще лучше.
«Ненамного», — добавила она про себя.
— Я вас раньше не видел, сестрица, — сообщил больной. — Вы, наверное, новенькая. Такая милашка, и ваши формы приятны на глаз.
— Последний раз такие слова, — отшутилась Ча Трат, включая баллон с питательной смесью, — я слыхала от одного излишне пылкого соммарадванина противоположного пола.
Речевая мембрана пациента издала серию непереводимых звуков, и его громоздкое дряблое туловище начало сотрясаться в люльке. Утихнув, он объявил:
— Со мной можете не опасаться за свою девственность, сестрица. К несчастью, я слишком стар и немощен.
К Ча Трат вернулись воспоминания о Соммарадве, где с ней пытались флиртовать израненные, прикованные к постели сородичи, а она не знала — смеяться ей или плакать.
— Благодарю вас, — сказала она. — Однако я буду настороже, когда вы поправитесь.
С остальными пациентами все прошло примерно так же: медбрат-худларианин в основном помалкивал, а Ча Трат болтала с больными. Во-первых, она была новенькая, во-вторых — с планеты, о которой пациенты ничего не знали, посему ее воспринимали с большим, но вежливым интересом. Больным не хотелось говорить о себе или о своем плачевном здоровье, а хотелось — о Ча Трат и Соммарадве. И она готова была удовлетворить их любопытство — по крайней мере в том, что касалось приятных моментов ее жизни на родине.
Непрерывная болтовня помогла соммарадванке забыть об усталости. Ей очень мешал баллон с питательной смесью. Несмотря на то, что гравитационные компенсаторы сводили вес баллона к нулю, ремни, на которых он крепился, сильно, до боли, врезались ей в плечи. И вот тогда, когда осталось вытереть и накормить всего трех пациентов, за спинами Ча Трат и медбрата-худларианина откуда ни возьмись возникла Сегрот.
— Ча Трат, если вы работаете так же хорошо, как болтаете, — съязвила Старшая сестра, — то у меня нет возражений. — А у худларианина она спросила:
— Ну, как она справляется, брат?
— Она мне очень хорошо помогает, — ответил ФРОБ-практикант. — И не жалуется. Она очень мила и обходительна с больными.
— Славно, славно, — похвалила Сегрот, и шерсть ее одобрительно пошевелилась. — Однако, чтобы сохранять хорошее расположение духа, соммарадванке требуется потреблять пищу не менее трех раз в день. А время дневной трапезы уже вот-вот минует. Не могли бы вы, медбрат, закончить обработку остальных пациентов самостоятельно?
— Конечно, — с готовностью откликнулся худларианин, и Сегрот развернулась, намереваясь уйти.
— Старшая сестра, — торопливо окликнула ее Ча Трат. — Конечно, я только что заступила на дежурство, но не могли бы вы позволить мне посетить…
— Лекцию Конвея, — закончила за нее Сегрот. — Понятно, теперь будете искать любое оправдание, лишь бы посачковать. Ну да ладно, может, я к вам и несправедлива. Я слушала с помощью звуковых датчиков, как вы разговаривали с больными. Судя по всему, вы умеете сдерживать свои чувства. Учитывая ваш опыт хирурга, полагаю, вас не должны слишком шокировать практические моменты лекции. Однако если это все-таки произойдет, и вам станет не по себе, немедленно уходите, и по возможности — незаметно.
Обычно я новичкам подобных послаблений не делаю, — закончила она. — Но если за час успеете пообедать и вернуться, то можете идти на лекцию.
— Спасибо, — поблагодарила Ча Трат и принялась стаскивать баллон с питательной смесью. А кельгианка уже заструилась к выходу.
