— Поступают жалобы на шум в этом районе во время периодов отдыха, — продолжал он. — Эта проблема в данный момент решается. Однако бессонница может серьезно сказаться на способности к сосредоточению. Сложность в этом?
— Нет, — ответил Торннастор.
— Не влияет ли на вас поведение или отсутствие понимания со стороны ваших коллег и педагогов? — продолжал спрашивать O'Mapa. — Быть может, что-то сказанное или сделанное ими заставило вас нервничать? Быть может, у вас какие-то сложности на сексуальной или эмоциональной почве?
— Нет, — ответил Торннастор.
— В таком случае нет ли во всем этом какой-то связи с мнемограммой? — продолжал гнуть свою линию O'Mapa.
Тралтан молчал.
«Жаль, что я не стоматолог, — подумал O'Mapa. — Это все равно что зуб вытягивать».
— У вас наверняка проблемы с мнемограммой, — терпеливо проговорил O'Mapa, — и моя обязанность в том, чтобы вам помочь. Но мы не решим вашу проблему до тех пор, пока я не пойму, в чем она заключается. У меня такое чувство, что вы хотели бы поговорить об этом. Пожалуйста, говорите.
Торннастор издал еще один непереводимый звук — настолько низкий, что у Мары скелет завибрировал. Затем тралтан сказал:
— Это глупо и странно. Нет причин, почему бы я себя так чувствовал.
— Как бы это ни было глупо или странно, — возразил O'Mapa, — это ваше чисто субъективное суждение и потому оно спорно, точно так же, как и отсутствие очевидной причины ваших нынешних ощущений. Прошу вас, объясните подробнее ваши чувства.
Тралтан поднялся и постучал по полу двумя передними ногами. O'Mapa, несмотря на толстенное ковровое покрытие, почувствовал, как задрожал пол, но постарался уверить себя в том, что таким образом тралтаны выражают сильное недовольство — причем в данном случае это скорее всего было недовольство собой, а возможно, и желание поговорить.
— Я страдаю от сильнейшей ностальгии, — проговорил Торннастор негромко и смущенно, — по существам, которых никогда не видел, и планете, где никогда не бывал. По идее, у меня устойчивая, хорошо интегрированная психика. Странно и нелепо испытывать такие чувства.
«Значит, все дело действительно в мнемограмме», — подумал O'Mapa. По крайней мере теперь он понимал, в чем корень зла, а это, согласно неписаным законам майора Крейторна, означало, что он на один шаг приблизился к решению проблемы. Между тем все складывалось так, словно ему нужно было заняться психоанализом сразу двоих пациентов — того великана, который сейчас стоял перед ним, и донора мнемограммы с другого края Галактики, которого, может быть, и на свете-то уже не было.
Он сказал:
— Сложности могут быть связаны с психикой донора мнемограммы, а не с вашей. Вам сознание донора известно изнутри. Расскажите мне о нем.
— Нет, — коротко отозвался Торннастор.
О'Мара подождал, но тралтан больше ничего не сказал. Почему-то он опять решил играть в молчанку.
— Так мы ничего не добьемся, — попробовал урезонить собеседника О'Мара. — Почему вы не хотите мне рассказать о сознании этого существа? Разговор у нас конфиденциальный, и ничего из того, что вы мне расскажете, никак не отразится на доноре мнемограммы, чей разум представляет собой всего лишь запись, которую нельзя обидеть, которой нельзя помочь и которую нельзя никоим образом изменить. Весьма возможно, что донор этой мнемограммы давно умер. Вы достаточно умны для того, чтобы понимать это. Ну?
Последовала очередная долгая пауза. О'Мара предпринял новую попытку:
— Независимо от вида, — сказал он, — существа, становящиеся донорами мнемограмм, у себя на родине являются медиками-корифеями. Но не всегда те, кто добирается до высот в любой профессии, это существа приятные во всех отношениях. Вам уже известно, что в мозге реципиента мнемограммы запечатлеваются не только терапевтические познания и хирургические навыки донора — при мнемографии происходит перенос всех воспоминаний, чувств, моментов неприязни к чему-то или кому-то, предрассудков и психических расстройств, если таковые имеют место. От вас требуется, чтобы вы на время забыли о том, что в вашем сознании присутствует мнемограмма, отрешились, насколько это возможно, от этой дополнительной немедицинской нагрузки и сосредоточились исключительно на том медицинском материале, который вам потребен для работы над вашим нынешнем проектом. Никто не думает, что это легко, я могу только представить, как…
— Вы не способны обрести понимания того, каковы ощущения при наличии чужой мнемограммы, — вмешался Торннастор, — если только вам не запишут такую же. Как еще вы можете узнать и почувствовать то, что чувствую я?
Вопрос был вполне закономерный, но О'Маре пришлось сдержать недовольство. Он ответил тралтану:
