— Нет, — честно признался О'Мара, — но я изучил большое количество фактического материала и литературы на эту тему. Мои познания носят исключительно теоретический характер.
Крошечные глазки Нинил задорно сверкнули.
— Верится с трудом, — сказала она. — Мои фактологические познания по анатомии ДБДГ говорят мне о том, что для мужской особи своего вида вы необычайно крупны и снабжены могучей мускулатурой и начисто лишены неприглядных наростов жировой ткани. Я не способна судить о красоте черт вашего лица, но в конце концов… — Она мелодично чирикнула и, склонив головку набок, любовно воззрилась на Крисика. — В конце концов, мужчине и не так уж обязательно быть красавцем. Наверняка в составе персонала госпиталя была или есть женская особь ДБДГ, которая…
— Нет! — проговорил О'Мара более громко, чем намеревался, и, оправдываясь, добавил:
— Как вам известно, моя работа не располагает людей, да и не только людей, ко мне, а занятость почти не позволяет искать женского общества.
— Насколько я знаком с физиологией ДБДГ, — заметил Крисик, — я бы сказал, что происшедшая перемена в окраске кожных покровов лица О'Мары — при том, что он в данный момент не занят физической активностью, которая могла бы спровоцировать оную перемену, — указывает на смущение. Перестань смущать его, милая.
— Чепуха! — возразила Нинил. — Психологи никогда не испытывают никакого смущения, говоря о сексе. Мы с тобой сначала помалкивали — но только потому, что это дело личное, но при чем тут смущение? И я вовсе не против того, чтобы О'Мара знал, если он уже сам не догадался, о том, что мои успехи в стажировке продиктованы желанием получить квалификацию вместе с тобой. Если мы благополучно закончим практику по межвидовой хирургии в Главном Госпитале Сектора, в Федерации не будет медицинского учреждения, которое бы не мечтало принять нас на работу. Но если бы ты захотел остаться здесь, я бы тоже осталась, и…
— И мы бы стали неразлучны и вместе насиживали твои яйца, что бы ни случилось…
О'Мара очень обрадовался тому, что два голубка (он даже мысленно не хотел их оскорбить этим словом) разворковались и избавили его от смущения. Однако радость его оказалась преждевременной.
— О'Мара, — заявила Нинил. — Я никак не возьму в толк, почему вы лишаете себя такого великого удовольствия, такой радости, такого эмоционального комфорта. Однако из прошлого опыта вам должно быть известно…
— Нет, — прервал ее О'Мара и тут же пожалел о том, что на кельгианский манер не промолчал. Что заставляло его говорить этим двоим правду?
Пару мгновений влюбленные, склонив клювастые головы набок, молча взирали на него. Первым подал голос Крисик.
— Удивляться нечему. Вы же психолог, стало быть, и у вас с головой не все в порядке.
— Не надо шутить, Крисик, — урезонила возлюбленного Нинил. — Это дело серьезное. О'Мара, не хотите ли вы сказать, что вам никогда не хотелось, что вы никогда не ощущали потребности ни в чьей любви за всю вашу взрослую жизнь?
— Я этого не говорил, — ответил О'Мара, проклиная себя на чем свет стоит за то, что снова сказал правду. Да что с ним такое творилось? На его совести не было черных пятен, ему не за что было себя винить, но почему-то внешняя злость мешалась в его душе с беспомощной, безнадежной тоской.
Нинил негромко, сочувствующе проворковала и спросила:
— Вы кого-то любили без взаимности?
— Нет, — отвечал О'Мара.
— Вы сейчас питаете чувства к кому-то, — упорствовала Нинил, — но вы молчите о них, и потому эта особа даже не догадывается о том, что вы влюблены?
— Да, — ответил О'Мара.
— О'Мара, — заявила Нинил, — вы должны поговорить с этой дамой. Каков бы ни был ее ответ, вы должны открыть ей свое сердце. Если ответ будет отрицательным… что ж, и среди особей нашего вида безответная любовь — состояние тяжелое, но редко смертельное…
— И кто из нас шутит? — поинтересовался Крисик.
— Я говорю совершенно серьезно, — возразила Нинил. — Скажите все прямо и откровенно, О'Мара. Тогда вы по крайней мере узнаете, каковы чувства вашей избранницы к вам, и тогда начнется ваша личная, а быть может, и совместная, эмоциональная жизнь.
— Эта особа, — сказал О'Мара, — даже не знает о моем существовании и живет на другом краю Галактики.
Он раздосадованно покачал головой, злясь на себя за то, что не владеет ситуацией. То, о чем он говорил… Он и не думал, что способен признаться в этом хоть одной живой душе, и уж конечно, никогда не стал бы откровенничать на эту тему с Крейторном. Наверняка тот бы немедленно его уволил. И вот теперь он вдруг изливал душу — пусть и в самых общих чертах, не называя имен и не упоминая подробностей, — перед парочкой влюбленных эврилиан. С этим следовало как можно скорее покончить и убираться отсюда.
— Простите, — сказал он. — Я предполагал нанести вам светский визит. Я пришел для того, чтобы поговорить с вами, но не о том, о чем я никогда не разговаривал ни с кем. Я, психолог, не понимаю, почему я говорю сейчас об этом с вами. Вероятно, я завидую вам, потому что у вас есть то, чего нет у меня…
Нинил и Крисик сочувственно защебетали, склонили головы набок и переглянулись.
