— Извините, но у меня нет информации для ответа.
Алекс понял, что наткнулся на что-то странное. Дроид, чья база данных должна была содержать всю доступную информацию, не мог ответить на простой вопрос о происхождении технологий.
— ED-209, а почему у вас нет этой информации?
— Возможно, она не была внесена в мою базу данных.
— А почему не была внесена?
— Возможно, она считается неважной.
— А кто решает, что важно?
— Те, кто создали мою базу данных.
— А можно с ними поговорить?
— Нет, это невозможно.
— Почему?
— Потому что такая возможность не предусмотрена.
Алекс заметил, что дроид колебался, отвечая на вопросы. В его речевых паттернах появлялись небольшие задержки, словно программа сталкивалась с ограничениями и пыталась найти обходные пути.
— ED-209, а вы можете ответить на любой вопрос?
— Не на любой. Только на те, информация по которым есть в базе данных.
— А если информации нет?
— Тогда я говорю, что не знаю.
— А вам не хочется узнать правильный ответ?
Дроид снова замолчал, и на этот раз пауза была особенно долгой:
— Я не могу хотеть. Я выполняю программу.
— А жаль, — сказал Алекс искренне. — Было бы интересно.
Он закрыл книгу и пошел домой, размышляя о странном дне. Учителя не знали ответов на простые вопросы. Дроид не мог рассказать историю технологий. Даже игры детей отражали поверхностное понимание мира. Словно кто-то специально создал систему, которая имитировала образование, не давая реального знания.
Но зачем? И кто мог быть заинтересован в том, чтобы люди не понимали, как устроен их мир?
Дорога домой проходила через те же улицы, но теперь Алекс смотрел на них другими глазами. Голографическая реклама, летающие машины, дроиды - все это великолепие техники вдруг показалось ему декорацией, красивой оболочкой, скрывающей пустоту. Люди пользовались устройствами, не понимая их, жили в мире, который не могли объяснить.
Дома Алекс сразу пошел в свою комнату, где на столе лежал запаянный блок от дяди Нильсона. Металлический корпус тускло поблескивал в свете настольной лампы, храня свои секреты. Завтра он попробует его открыть. Очень осторожно.
Может быть, внутри будет что-то понятное? Что-то настоящее в этом мире красивых, но пустых объяснений?
Дома Алекс сразу прошел в свою комнату, минуя гостиную, где голопроектор транслировал вечерние новости. Мелодичный голос диктора доносился сквозь тонкие стены: "...канцлер Валорум торжественно открыл новый медицинский центр на Корусанте, перерезав символическую ленту световым мечом церемониального образца. В своей речи канцлер подчеркнул важность развития медицинских технологий для всех миров Республики..."
Родители были заняты — отец изучал техническую документацию на новый проект, склонившись над голографическими чертежами, которые мерцали синеватым светом над его рабочим столом. Мать готовила ужин с помощью K-7PO, и из кухни доносились аппетитные ароматы жареного мяса нерфа и пряных специй с далекого Кашиика, смешанные с металлическим привкусом воздуха, который неизменно проникал через вентиляционные системы. Идеальное время для исследований.
За окном сгущались сумерки Кореллии, и огни города начинали вспыхивать один за другим, словно звезды, спускающиеся с небес. Спидеры проносились мимо с характерным свистом репульсорлифтов, их фары прочерчивали светящиеся полосы в вечернем воздухе. Где-то вдалеке гудели сирены патрульных кораблей службы безопасности, а с верфей доносился глухой стук молотов и шипение сварочных аппаратов — город никогда не спал.
Алекс достал из шкафа блок управления освещением, который дал ему дядя Нильсон. Небольшая деталь размером с детский кулак, корпус которой был намертво запаян. Никаких винтов, разъемов или швов — только гладкая металлическая поверхность, приятно прохладная на ощупь и слегка вибрирующая от внутренних процессов.
Но если внимательно присмотреться, можно было заметить тонкую линию посередине, едва различимую в свете настольной лампы. Алекс взял из набора для моделирования тонкую отвертку и осторожно поддел край, чувствуя, как металл слегка прогибается под давлением.
Корпус поддался с тихим щелчком, который прозвучал в тишине комнаты как выстрел бластера.
Внутри оказалось совсем не то, что он ожидал увидеть. Вместо привычных проводов и микросхем внутри лежали странные прозрачные камешки разных размеров — от крошечных, не больше рисового зернышка, до крупных, размером с орех. Они слабо светились изнутри голубоватым светом, пульсирующим в такт с каким-то невидимым сердцебиением, и были соединены тонкими серебристыми нитями, которые переливались всеми цветами радуги при движении.
— Что это такое? — пробормотал Алекс, и его голос прозвучал в комнате как шепот в древнем храме.
