Генерал подал знак рукой, и свет погас. На небольшом экране появился остров, снятый с высоты птичьего полета. Камера остановилась на зеленой лужайке, где паслось стадо коров. Рядом находился человек в темной одежде. Все они казались игрушечными. У Смита Бартона заныло вдруг под ложечкой — он понял: что-то должно произойти.
И действительно: через несколько секунд с лужайки исчезли и человек, и животные. После этого она посерела, почернела, а затем вновь засверкала зеленью. Изображение оборвалось. Экран какое-то мгновение светился белесым оком, потом погас.
В зале установилась тишина. Казалось, еще немного — и вынести ее не будет сил.
— Дайте свет, — негромко сказал генерал. Комната, в которой находилось шесть человек, озарилась светом. Ни один из зрителей не нарушил молчания.
Смит осторожно огляделся и увидел, что все по-прежнему смотрят на экран. Недвижно. Лишь находившийся рядом с ним человек, которого генерал представил перед просмотром как профессора Садлера, вдруг заерзал в кресле, потом приподнял портьеру (он сидел с края ряда) и задвинул за нее «дипломат».
«Типично рефлекторная реакция, — по профессиональной привычке журналиста создавать образ любого незнакомого человека отметил Смит. — В минуты растерянности ему необходимо обязательно что-то делать: или четки перебирать, или портфель с места на место переставлять. Лишь бы не бездействовать».
Пауза явно затянулась. Почувствовав это, генерал проговорил:
— Итак, господа, мы с вами только что увидели в действии новое оружие, которого еще не знало человечество. Отныне войны навсегда уйдут в область преданий: противостоять стороне, владеющей таким оружием, — бессмысленное занятие. Мир будет развиваться теперь по нашему сценарию. Впрочем, — тут генерал позволил себе улыбнуться, — оставим эти вопросы политикам: они лучше нас сумеют распорядиться блестящим достижением.
Оглядев присутствующих, он продолжил:
— Прежде чем перейти к деталям, хочу сразу же внести ясность в один щекотливый вопрос. Человек, которого мы видели на экране, — отпетый негодяй, приговоренный к смерти. Думаю, что мы проявили акт гуманизма, предоставив ему возможность умереть столь безболезненно и мгновенно. Он, естественно, ничего не знал об опыте… Будут какие-либо вопросы по этому поводу?
Вопросов не было.
— В таком случае, — сказал генерал, — предоставляю слово профессору Садлеру, чей гений сделал могущество нашей страны беспредельным.
Все повернулись в сторону профессора. Садлер потер лоб рукой, разглаживая морщины, и после этого заговорил. Голос у него был резкий. Словно читая лекцию, он тщательно подбирал слова.
— Генерал прав: такого оружия история человечества не знала. Подробно объяснять механизм его действия в данный момент полагаю нецелесообразным. Это заняло бы у нас массу времени, и, кроме того, прошу прощения, для понимания сути дела необходимо иметь солидную научную базу. Действие оружия вы только что видели. Оно способно мгновенно, без следа, уничтожить любое белковое соединение. Все живое, попадающее в зону поражения, расщепляется на атомы и бесследно исчезает. Понимаю, что это звучит фантастически, но не менее фантастическим в свое время казался пулемет, а затем атомная бомба. Теперь настал черед нового вида оружия. Его колоссальное преимущество состоит еще и в том, что оно может действовать строго избирательно, с точностью до метра. Мы можем нарисовать на карте земного шара любую геометрическую фигуру и ограничить действие оружия ее границами, сколь бы замысловатыми они ни были. Живое в рамках этого района мгновенно исчезнет, превратится в ничто. А дома, фабрики, заводы, материальные ценности останутся в сохранности. Тут напрашивается аналогия с нейтронной бомбой. Но, во-первых, ее надо доставить в заданный район, а, во-вторых, действие бомбы локализовано. Новое оружие, повторяю, не знает границ, для него нет преград. Правда, тут есть один вопрос, — Садлер замешкался, — который пока еще решить не удалось. Но, надеюсь, в ближайшее время…
Не закончив мысль, профессор взмахнул вдруг рукой и стал медленно валиться набок. Все остальные тоже, словно по мановению волшебной палочки, один за другим начали оседать в своих креслах. Смит едва успел заметить это и в то же мгновение почувствовал несильный удар в грудь. Увидел: прямо напротив сердца, там, где в кармане пиджака лежала записная книжка, торчит небольшая игла. Тут же уловил движение в углу зала: из-за портьеры осторожно выглянул человек с длинноствольным пистолетом в руке. Бартон все понял, сердце его учащенно заколотилось. Записная книжка спасла ему жизнь, и теперь все будет зависеть от того, насколько успешно он сумеет притвориться мертвым. Журналист затаил дыхание. Прошло несколько секунд, каждую из которых он считал последней.
— Все в порядке, спят как миленькие, — услышал он чей-то голос.
«Снотворное!» — мелькнуло в голове Смита. Эта мысль помогла ему успокоиться: судя по всему, убивать здесь никого не собирались.
