– Никогда я к этому не привыкну, – сказал я вслух и двинулся вдоль по улице города, ужасно напоминающего Москву. Люди рядом со мной ходили вполне земные. Опять-таки машинки. Вон, даже «Газель» медицинская – уж точно в России нахожусь, если это в маразме имеет какое-то значение.
Вокруг «скорой помощи» происходила суетная возня, которая меня заинтересовала, и я решил приблизиться, посмотреть.
Семь или восемь человек в белых халатах пытались затолкнуть в распахнутые задние двери машины огромного полосатого тигра, который отчаянно упирался лапами и отбивался хвостом. С удивлением я узнал в тигре величайшего учёного Империи Седьмой Плиты Конотопа Раха.
– За что вы его так? – вырвалось у меня.
Конотоп приподнял морду и ответил:
– Во-первых, – он отмахнулся лапой от санитара, который намеревался огреть его стетоскопом, – не Его Так, а Так Его, во-вторых, – он сплюнул клок ваты, которым швырнул в него ещё один санитар, – он давно помер, а в-третьих, – Конотоп отшвырнул ближайшего медика ловким ударом хвоста, – он здесь ни при чём.
– Молодой человек, – обратился ко мне отлетевший в сторону человек в халате, поднимаясь с асфальта, – вы бы лучше помогли. Видите же – больной буйный, не даёт себя транспортировать в лечебное учреждение.
– Для тигра, – возразил я, – он ведёт себя более чем корректно.
Врач посмотрел в сторону Конотопа, и внезапно глаза его округлились.
– Петрович! – выкрикнул он. – Ребята! Да он же – тигр!
Возня прекратилась. Оцепеневшие санитары выпустили Конотопа из рук, и тот тяжело шлёпнулся на проезжую часть. Конотоп взревел от боли, и люди в белых халатах бросились врассыпную, оставив на мостовой некоторые свои вещи, в том числе тот самый стетоскоп.
– Вот идиоты, – мрачно изрёк Конотоп, поднимаясь и отряхиваясь, словно вылезшая из воды собака. – Здравствуй, Володя. Давно не виделись.
– Да уж, – ответил я. – Тут год за два.
– Да тут вообще нет времени, – парировал Конотоп. – Хотя меня, признаться, достал уже этот маразм. Даже ничего изобрести нового нельзя. Только придумаешь – а оно уже не работает. Чёрт знает что. А у тебя как дела?
– Хорошо, – ответил я. – Вот гостинцы для Хьюго добыл.
– Что ещё за Хьюго? – повёл бровью Конотоп.
– Да мудрец один. Мы за ним в очереди стоим с Сам Дураком и Кентелом. Они меня за водкой послали, а я потерялся.
– Кхм, – сказал Конотоп. – Ну, давай попробуем их найти. Может, с высоты видно? Эх, жалко, потерял я свои реактивные двигатели… Ну, да это тут не важно. В маразме, Володя, мшелоимство – дважды грех, потому что все вещи здесь без толку. Кстати, что у тебя на лбу?
– Э? – не понял я.
– У тебя на лбу написано синими чернилами «Володя». Так и задумано или стереть?
– Что, правда? – удивился я.
Конотоп вздохнул, разинул пасть и шагнул в мою сторону, отчего душа моя ненадолго ушла в пятки. Впрочем, он всего лишь облизал мне лоб шершавым влажным языком, а затем протёр подушечкой лапы.
– Всё, вроде не видно. Ладно, забирайся на меня, полетим.
– А ты умеешь летать? – спросил я, вскарабкиваясь на широкую лоснящуюся спину.
– А ты убеди меня в этом! – воскликнул Конотоп.
– А, – дошло до меня. – Ну да. Это самое… Я вот в Википедии читал – тигры летать умеют.
– Кхе, – сказал Конотоп. – Ну, ничего не скажешь, убедил. Эх, молодо-зелено…
Он разбежался, подпрыгнул, тяжело взмахнул лапами и кое-как поднялся в воздух. Затем взмахнул ещё раз, и мы потихоньку заскользили над дорогой.
– Здорово, – сказал я. – И почему это люди не летают, как тигры?
– Трусы потому что, – отозвался Конотоп. – И в себя не верят. Не дёргай так шерсть, больно же.
– Извини.
Воздух обтекал меня ласково и приятно, а маленькие домики, деревья и кусты проносились внизу, словно в детском сне, и мне захотелось выплеснуть из себя это радостное ощущение. Кстати, забыл же совсем…
– Во Второй Мировой войне победила Африка! – завопил я изо всех сил, размахивая правой рукой.
Конотоп вздрогнул всем телом и чертыхнулся.
– Мать твою, Володя, ты совсем офонарел?! – выкрикнул он. – Сейчас бы я это поле внизу завалил удобрениями.
– Я нечаянно, – отмахнулся я. – Обещал просто человеку… Постой! Вон же, вон эта очередь! Спускайся. Я Сам Дурака вижу!
Конотоп сделал вираж и начал снижение.
Сам Дурак и Кентел стояли в самом начале очереди, перед входом в белый шатёр.
– Привет, Конотоп, – сказал Сам Дурак. – Рад тебя видеть.
Кентел подпрыгнул от радости, потом присел и обнял тигра за шею.
– А тебя, Володя, за смертью посылать, – посетовал Сам Дурак. – По моим ощущениям, два дня уже тут стоим.
– Ничего себе, – удивился я. – Меня, кажется, полчаса всего и не было.
Полог шатра приподнялся, и женщина, за которой мы недавно занимали очередь, вышла нам навстречу.
– Золотой человек, – сказала она, глядя в пустоту перед собой.
– Что он вам посоветовал? – спросил Сам Дурак. – Если не секрет, конечно.
– Посоветовал положить несколько картофелин себе в постель на пару дней, а только потом их сажать. Как считаете, поможет?
– Непременно, – сказал Сам Дурак, а я просто захлопал глазами, не зная, что сказать.
