Справа, возле стены, зашевелилось существо, напоминающее большой железный ящик на гусеницах и с крылышками, которому кто-то для смеху приделал сверху шарообразную блестящую голову. Робот развернулся к нам брюхом, большую часть которого занимал огромный монитор. По экрану бежали последовательности загадочных символов.
– Я не балбес, – скрипучим механическим голосом произнёс робот. – Я – машина бытовая универсальная со встроенным мини-баром и улучшенными коммуникационными возможностями марки «Пэк-Сот», модель 117Б, поколение третье.
– Ты одновременно и машина, и балбес, и морально устаревшая уродливая развалина, – возразил Конотоп. – Двигай сюда, пока башку не оторвал.
«Пэк-Сот» обиженно моргнул глазами-лампочками и с омерзительным скрипом подъехал к нам. Конотоп ткнул когтем в одну из кнопок под монитором. Толпа бегущих иероглифов сменилась изображением зарослей кустарника. В правом нижнем углу экрана светились цифры и буквы – похоже, координаты наблюдаемого места. Конотоп вонзил коготь в резиновый микроджойстик и покачал его в разные стороны, вращая камерой.
– Видишь, Вам Кого? – спросил он. – Как ты думаешь, что это?
Экран показал нам серое каменное яйцо, уютно примостившееся в кустиках. На поверхности яйца светился продолговатый индикатор, напоминающий шкалу термометра. Зелёный цвет заполнял чуть больше половины.
– Я знаю, что это, Конотоп, – тихо произнёс Вам Кого. – Это аннигиляционный заряд лаков.
– Правильный ответ, – весело отреагировал Конотоп, ударив хвостом по прутьям клетки. – Сегодня лаки разместили 761 такой заряд по всей поверхности Земли. Приблизительно через час они сработают. Земля перестанет существовать. Знаешь, что с тобой сделают в Конгрессе, Вам Кого? Свази смешает тебя с грязью, а Так Его больше руки не подаст. Твоя карьера подойдёт к концу…
– Но ты же говорил, что лаки не смогут уничтожить Землю в условиях маразма! – возмутился Вам Кого.
Конотоп вздохнул.
– Позволь мне кое-что объяснить тебе о маразме. Ты, Ясоний, тоже послушай, это полезно. Маразм – штука сложная, его нельзя предсказать. Ваше подсознание рождает образы других людей и предметов, у которых также есть своё сознание и подсознание. К примеру, у кого-то из вас в голове существует ящик апельсинов. Есть вероятность, что он появится в реальности. Но у этого ящика своё представление о реальности, и у каждого апельсина тоже, и вас они могут представлять совсем не так, как вы представляете себя сами. Соответственно, апельсины зависят от вас, а вы от апельсинов. И так постепенно вы меняете мир, а мир вас, и чем это кончится, никто не знает. Маразм существовал на Земле всегда, задолго до того, как ты, Вам Кого, притащил сюда М-осциллятор. Но у маразматического пространства есть огромное множество различных количественных характеристик, которые определяют то, что в нём происходит. Самая важная из них – степень маразматичности. В обычных условиях она колеблется где-то в районе единицы. Когда ты задействовал установку, степень маразматичности начала расти, стремясь к 17 рахам. При уровне в 17 рахов вероятность, что у лаков получится аннигилировать Землю, довольно мала. Оценить точно трудно, но, думаю, где-то один к десяти. Она становится бесконечно малой, когда степень маразматичности стремится к бесконечности. Я понятно излагаю?
– Нет, – сказал я.
– Да, – грустно отозвался Вам Кого.
– А вот приборчик, который показывает текущую степень маразматичности, – торжественно произнёс Конотоп, подняв лапой с пола пластмассовый предмет с ручкой, похожий на ракетку для настольного тенниса. На индикаторе светились цифры: «4,6», затем они сменились на «4.7», через секунду на «4.8», потом снова вернулось «4.7», и вдруг «5.1», застывшее на индикаторе надолго.
Конотоп выключил прибор и пояснил:
– Никто, включая меня, не знает, с какой скоростью будет повышаться степень маразматичности и что реально произойдёт, когда заряды лаков сработают. Никаких гарантий нет, по крайней мере, до тех пор, пока маразм не наберёт полную силу.
– Почему ты не сказал этого раньше?! – возмущённо выкрикнул Вам Кого.
– Во-первых, я и сам не знал, что реально получится. Во-вторых, мне ужасно хотелось попробовать. А в-третьих, я надеялся, и сейчас ещё надеюсь, что Ясоний произнесёт «Естрементеракориндо»… – Конотоп приблизился к клетке и посмотрел мне в глаза. – Володя, ну неужели тебе хочется жить в этом злобном мире, который сходит с ума? Ведь так просто положить всему конец, произнеся всего одно слово…
– Конотоп, прекрати! – Вам Кого с силой стукнул по решётке кулаком, отчего она загудела и вздрогнула. – А вы, Володя, его не слушайте. Мы что-нибудь придумаем.
– В белокаменном лесу трупы варят колбасу! – громко пропел Кентел за нашими спинами.
– Пошли отсюда, Кентел, – сказал Конотоп. – Пусть думают. Надо взять курс на Москву. Хочу лично увидеть, как будут исчезать дома, и асфальт на улицах испаряться… Пэк-Сот, на место. Если будут шуметь, зови нас.
– Слушаюсь, – проскрипел «Пэк-Сот», разворачиваясь и отъезжая к стене.
