Утром, дожидаясь заказанного оборудования корабельного сканера, я с помощью диагностов конструкторского комплекса работал со вторым реактором. Он был, конечно, сильно изношен, но привести его в более-менее приличный вид можно. Только требовались комплектующие. К сожалению, они стоили прилично, и до подработки я себе не мог позволить такие траты. Но в памяти заметку на их покупку оставил.
После доставки и проверки заказа я произвёл оплату и направил технический комплекс устанавливать его. Как раз в это время мне позвонила поздняя пташка Малия.
– Время уже полдесятого, а ты только позвонила, – поздоровавшись, сказал я. – Спать любим, да?
– Ага, – сладко зевнула та. – Мне скоро нейросеть будут ставить, а врачи говорят, что самая первая – самая надёжная. Вот и выбирала до поздней ночи, в три только уснула. Что насчёт обещания, покажешь корабль? Мама тоже хотела посмотреть. Можно и она с нами слетает?
– Да без проблем. У меня тут мелкие недоделки остались, но через час я вылечу к вам. Сяду в грузовом наземном космопорту. Только там разрешают посадку ботам. Вот туда на своём катере и подлетайте, я вас заберу.
– Хорошо. Сообщи, когда будешь на планету спускаться, ладно?
– Конечно. Ну всё, пока.
– Пока.
Отключив связь, я проверил, как идёт установка, и направился в коридор. Нужно осмотреть всё, поэтому, надев инженерный скаф, я воспользовался камерой шлюзования бота и оказался снаружи. Бот всё так же стоял на магнитных опорах, на спине носителя, поэтому, оттолкнувшись от порога входа шлюзовой камеры, я поплыл в пространстве в сторону ближайшей пусковой. Она-то и прекратила мой полёт. Включив магнитную подошву на ботинках скафа, я зацокал по броне бывшего военного корабля к ближайшему открытому проёму, чтобы попасть внутрь.
Скажу честно, я находился примерно в середине и видел корабль насквозь. Только силовые балки паутиной находились внутри корабля, но все переборки были демонтированы и свалены в одну кучу в одном из трюмов-складов. В данный момент, находясь в центре носителя, я видел и нос, и корму, где работал реактор. Его я, кстати, тоже видел, видел и открытые пространства за ним, звёзды и даже другие корабли. Разгонных двигателей ещё не было на месте, чтобы закрыть эту дыру в корме. Да и, кроме основного оборудования, ничего не было установлено, но зато сейчас этот носитель уже мог отвечать на вызовы и подтверждать, что это действующий корабль, несмотря на минимальную комплектацию. А когда наконец пройдёт регистрация, то он получит и имя. Имена кораблей в архив гражданского флота Содружества не вносятся. Только уникальные номера для управляющих искинов. А как назвать корабль – это чисто на совести владельца. Опознание всё равно идёт через эти регистрационные коды.
На одной из лётных палуб находились запчасти из контейнеров, которые я пока не трогал. Для этого мне нужно было установить топливные баки, пробросить топливные магистрали по всему корпусу и только тогда установить двигатели. Топливные магистрали в наличии были, и я перед отлётом отдам приказ на их монтаж, схему я уже сбросил на технический комплекс, но остальное без баков начинать не следует. Да и не торопит меня никто. Успею ещё. По всему корпусу тут и там ползали дроиды, везде велись работы. В корме у реактора были видны вспышки сварки. Посмотрев в ту сторону, я развернулся и двинулся к рубке. При активации искина я вбил в него управляющие коды владельца, которые мне передали при продаже этого искина, но теперь следовало сменить их. Стандартный протокол безопасности, чтобы продавцы не воспользовались ситуацией. Всякое бывает. Это всё, включая получасовую прогулку внутри корабля, заняло у меня меньше часа, после чего я вернулся на бот.
Протестировав всё установленное корабельное оборудование, кроме радара, я оставил Тимофея одного. Приказы на ближайшие сутки я ему отдал, технический комплекс переподчинил, решив сделать его корабельным, забрав только «Мак», а вот конструкторский комплекс работал автономно. Тимофей не мог им управлять, не было необходимых протоколов. Ничего, задачи поставлены. Материалы и запчасти присутствуют, реактор, от которого тем дроидам, что работают на батареях, можно запитаться, действует.
Особо сложных задач я не ставил, дроиды продолжали разбирать внутренние переборки, делая носитель фактически полым. Этих разборок не коснётся только шестая лётная палуба, где находились двигатели и другие запчасти, и силовые балки – они пока останутся, я буду их убирать, когда вконец определюсь с тем, каким будет мой корабль. Конфигурация корпуса мне подходила, на корме удобно установить средний транспортный луч, универсальные манипуляторы по бокам тоже не помешают. Планов много, и все их нужно вложить в исследовательский конструкторский центр и ожидать результата, по мере готовности внося в него поправки, пока наконец не будет получен конечный результат проекта корабля, который меня полностью устроит. Я знал, что это дело не на ближайшие недели.
