Со всеми задачами дрон справлялся если не сказать, что отлично, то вполне удачно, я бы сказал, хорошо для этого вида машин. В ближнем бою для него не было соперников, его серп с монокристаллическим лезвием вспарывал даже тяжёлую броню скафа. Самое весёлое было под конец, когда на телохранителя и его клиента, можно так сказать, напало отделение армейского спецназа в броне. Так как бой был учебный, то, естественно, дрон не наносил смертельных ран, но солдаты от его ударов разлетались в разные стороны. Засады дрону удавались, и атаки солдат были отбиты, но вот один спецназовец спрятался за валуном и поливал из своего автомата всё вокруг того места, где укрывались дроны. Что сделал «Анубис», которого я создал? Он подтащил к себе обездвиженные тела других спецназовцев – дрон-камера, что снимала всё сверху, передавала, как те матерились, – и закрыл их телами свою подопечную. Потом рванул в обход и атаковал спецназовца со спины. Тот почти успел развернуться, даже открыл огонь, и по бронестеклу, что защищало трибуны, застучали пули, но мой дрон уже был рядом и взял его в странный захват. Несколько секунд они простояли, солдат пытался вырваться, и тут дрон вдруг начал танцевать, из его встроенных динамиков полилась музыка. Причём солдат выполнял роль не партнёра, а партнёрши, невольно выполняя все те па в партии, что вёл дрон. Трибуны неистовствовали. Нур Улла, который сидел в трёх рядах от нас, от смеха сполз со скамьи, по его щекам текли слёзы. Так артистично не издевался над местными спецами ещё никто.
Правда, те тоже посмеялись, на роль солдат были привлечены сотрудники, и после недолгих переговоров подписали сертификат безопасности. Всё, теперь эти дроны можно было продавать гражданским даже в том, полукустарном сборе, как их сделал я.
На выходе с полигона у меня, как у создателя, взяли интервью. Я поблагодарил местных сотрудников за отлично проведённую аттестацию дрона, подтвердил, что это не единственная модель, есть ещё две. Где-то час шла эта пресс-конференция. Я сообщил, что есть устные договорённости с предприятиями нура Оллы о будущем выпуске этих дронов после того, как их доведут до промышленного совершенства, а также что другие предложения меня пока не интересуют. После окончания я ещё раз поблагодарил всех и вместе со своими спутницами проследовал к катеру. В усадьбе мне надо переодеться, и я поеду в местный филиал гражданского флота Содружества. Пора уже внести в корабельный искин регистрационные коды и дать кораблю имя. А то он у меня висит как не пойми что с временной регистрацией.
Моя почта была уже переполнена, я просто не успевал читать всё, что мне присылали. Были предложения по моим профессиональным качествам, с неплохими гонорарами, были сообщения с предложениями от производителей дронов. Новинка всех заинтересовала. Даже фанаты образовались, вот уж чего не ожидал.
Так что, пока мы летели, я с любопытством листал всё, что прорвалось через спам. Пара предложений меня действительно заинтересовала. Это я о работе. Мне предлагали сто сорок тысяч кредитов за сопровождение станции к месту назначения в транспортировочном виде, там её разворачивание, запуск и передача обслуживающему персоналу. Работа в принципе непыльная, только долгая, месяца на полтора, но сумма вполне неплохая, видно, сделали наценку в тридцать процентов. Отложив этот заказ в сторону – в нём не был прописан адрес, где будет стоять станция, – я занялся другими письмами. Однако много просмотреть не успел, мы приземлились на площадке в усадьбе. Хозяйки пошли к себе, они знали о моих планах, а я, переодевшись, поспешил в гараж. Нуресса попросила их не обижать и пользоваться транспортом из гаража, а не вызывать такси, как это было в прошлый раз. А также потребовала, чтобы я успел обернуться и присутствовал на ужине: мол, будем отмечать удачные испытания.
К местному бюро подъехал в два часа дня, там прошёл идентификацию, подтвердил, что я – это я, и, подписав несколько стандартных протоколов гражданского флота, получил на руки чип с регистрационным кодом, который должен был передать Тимофею, вернее, вбить ему в управляющие программы и сделать его не летающим бомжом, а нормальным кораблём.
Сидя в глайдере и направляясь в сторону космопорта, где стоял мой бот, я задумчиво бормотал:
– Как же его назвать-то? «Левиафан»? Да ну, какой он левиафан по сравнению с линкорами в десять километров длиной и теми же супердредноутами. Нет, надо что-то своё, родное. О, как же мне сразу в голову не пришло?! «Киллер» – вот отличное название, как раз моя прошлая работа. И ностальгия, и местным непонятно. «Киллер» на общем означает некоторую разновидность полулегального спортивного кулачного боя. Вроде кикбоксинга. – Так что, обмозговав это решение, я довольно кивнул. Есть название кораблю.
