Ланка шатаясь шла по коридорам в которых было непривычно пусто. Тело требовало, чтобы его срочно уложили в постель. Каждый шаг давался с трудом. Выходя из рубки сработала усталость и, девушка автоматически пошла к своей каюте самым коротким путем который проходил мимо столовой. Двери в это помещение были открыты. Картина, которая предстала перед ее глазами была последней каплей в ее психическом состоянии. Лана была из тех людей про которых говорят «с поздним зажиганием». Пока есть напряженная ситуация она держит себя в руках, но потом до нее доходит и наступает полная эмоциональная разрядка, которая может сопровождаться слезами и истерикой. В принципе истерика до сегодняшнего дня с ней произошла только один раз. Когда умер отец и после похорон она вошла в квартиру, увидела его куртку, висящую на вешалке и до нее, дошло, что он никогда больше не войдет в их дом, никогда не оденет эту куртку и она его никогда больше не увидит. Вот и сейчас, если бы не столовая, она дошла бы до каюты и только потом накатила бы разрядка в виде слез. Но в этот раз спусковым крючком послужило место битвы где погибли четыре человека из команды корабля. И не важно, что двое из них были перерожденные. До того, что с ними произошло они были нормальными парнями, которые вместе с ней сидели в букмоле, пели песни, шутили. И вот теперь вместо них лежат четыре исковерканных тела. По инерции сделав еще несколько шагов по коридору, девушка упала на колени и заревела. Плачем те звуки, что вырывались у нее из горла назвать было сложно. Она в истерике схватилась за голову и раскачиваясь из стороны в сторону утробно выла. Лана ничего не видела и не слышала. Ее вопль разносился по коридору заглушая все остальные звуки. Она даже не почувствовала, когда сильные мужские руки подхватили ее и понесли. Ланка вцепилась в мундир держащего ее мужчины не переставая кричать.
– Не хочууууууууу! Не могууууу! Этого не было, не было.
Ее внесли в каюту, но продолжали держать на руках. Оторвать девушку от мундира было невозможно, руки судорожно сжимали ткань форменной одежды. Ее вопли перешли в одну тональность. Сколько продолжалась эта истерика, невозможно было сказать. Время для нее остановилось на том ужасном моменте, когда она увидела растерзанные тела в красной от крови комнате.
– Маленькая тише, успокойся. Сейчас придет доктор, – тихо на ухо шептал ей мужской голос, – успокойся, пожалуйста, все будет хорошо. Сейчас сделают укол, и ты все забудешь.
– Забыть, как я смогу забыть?!! Вот все это разве можно забыть?!! – глаза Ланки расширились. На какое-то мгновение у нее даже дыхание перехватила. – Ну скажи, как с этим можно жить? Кровь, кругом кровь. Я вся пропахла этой кровью. Я не хочу, не хочу это помнить!!!
Слезы градом бежали по щекам девушки. Мундир Командора, а это он подобрал ее в коридоре и сейчас держал на руках, уже был насквозь мокрый.
– Ну почему, почему Палех? Почему ребята? Это же не справедливо!!! Так не должно быть. – кричала Ланка. – Я не хочу так. Они еще очень молодые, им жить и жить.
– Девочка моя. Бывает так, что солдаты погибают. Они выполнили свой долг. У каждого своего предназначения. Ты училась водить корабли сквозь космическое пространство, а они убивать. И они знали, что могут и сами погибнуть.
Слова до неё не доходили. Судорога уже свела руки, а ногти располосовали ладони. Ланка не могла успокоится. Все занятия по самоконтролю полетели коту под хвост. Как можно контролировать свои эмоции, свои мысли после того, что она сегодня увидела?!
– Я ненавижу войну, я ненавижу убийц!! Будь они прокляты!! – продолжала бесноваться Ланка. Дикая истерика, скрутившая Лану, не дала услышать ей как пришел доктор. Она даже не почувствовала укол, который подействовал почти мгновенно. И на смену крику внезапно пришла полная апатия. Слезы закончились, взгляд стал более осмысленным, но безразличие никуда из него не ушло. Командор переложил ее на кровать, аккуратно отцепив ее руки от своего мундира. Она лежала на спине уставившись в потолок стеклянным взглядом. До нее доносились обрывки разговора врача и дрола Хаунда, но в его смысл она не вникала.
– Я сделал укол, действие уже началось, она сейчас успокоилась, – говорил доктор, – через несколько часов ее восприятия сегодняшней ночи притупятся, и она сможет и дальше спокойно работать. Я конечно могу сделать укол стирающий память. Но это слишком жестоко. Каждый организм по-своему реагирует на такую вакцину. Вдруг она забудет большой промежуток времени. А этого не надо. Пусть помнит. Это надо помнить. Что бы дальше жить и знать, что во вселенной есть подлость и предательство. Есть жестокость и насилие. Что гонясь за призрачной властью, существа идут на все. Поэтому я ввел лекарство облегчающий состояние и не дающий мозгу впадать в истерику или уныние. Командор, только у него есть побочный эффект. Она сейчас успокоилась, но где-то через час-два, у всех по-разному, ей потребуется физическая разгрузка. Ты будь готов.
– Как это будет выражаться.
