— Их бин… — прохрипел я из-под сапога. — Я это…
Меня ловко подняли на ноги и сняли наручники.
— Что тут произошло? — спросил полковник, кряжистый мужичек средних лет. — Мне звонил лейтенант белорусской милиции Шило, просил вам помочь? Я слушаю.
— Освободите фройляйн и доктора, это со мной… — откашливаясь, отплевываясь и отряхивая с себя пыль, попросил я.
— Это подождет, я слушаю.
— Да я и сам не знаю, сидим, обедаем, тут приходят эти… — Я ткнул пальцем в выложенных рядком рабов… — А с ними еще кто-то, я не разглядел, а еще был тип в балахоне, он нас опознал, и началась стрельба. Что такого мы сделали, я не знаю… Это все. Дальнейшие наши действия — это необходимая самооборона.
Полковник отдал команду освободить всех, кроме моих «коллег» и расспросил пострадавших посетителей о происшедшем. Дотошный! Однако в искажении фактов уличить меня не удалось.
Меж тем бойцы «Беркута» вытащили из зала пробитого пулями беднягу в балахоне, кучу пистолетов и докторский АК-47.
— Надо же, автомат, — сказал полковник, — какой только идиот разрешил свободную продажу автоматического оружия? Мало, что ли, нам было геморроя с полуавтоматическим?
Полковник, руководивший расследованием инцидента, допросил рабов, они на ломаном русском всю вину валили на своего хозяина, который, судя по всему, скрылся с места проишествия. Дескать, им приказали, а они приказы не обсуждают. Нам было позволено забрать свое оружие, а я сбегал в задымленный зал и нашел среди руин свой «Электронмаш». Как он уцелел — непонятно.
У входа в корчму сидел официант и демонстративно причитал. Как оказалось, он же являлся и владельцем заведения.
— Люды дорби! Товарыши! Що ш це коеться! Кляти москали гэть увэсю корчму разгромылы! Ой лышенько, яки збыткы! Горилку побылы, йижу змарнувалы, викна геть зломалы, двэри знэслы та клиентив налякалы! Якэ лишенько… За що мэни такэ?
— Твой кабак? — грубо спросил полковник.
— Мий, я його ось цимы рукамы збудував! А москали його гэть зруйнувалы… щоб йим повылазыло!
— Страховка есть?
— Та е… як же ж бэз нейи?
— Значит, пасть закрой, и не изображай из себя кающуюся Марию-Магдалину. А кабак твой разнесли не москали, а немецкие рабы! Но, может, ты хочешь сказать, что это «Беркут»? Может, это мои орлы разнесли твою дурацкую корчму? — сурово спросил полковник.
— Ничого такого я не казав! — испугался хозяин корчмы.
— Смотри мне, козак, заточу в узилище, по типу как за разжигание межнациональной вражды. Понял?
— А як же? Я що? Нэсповна розуму? Чы шо? — Хозяин тут же перестал кривляться, изображая безутешное горе, и шустро смылся с глаз полковника.
— Так-с, — обратился полковник к моим «коллегам», — согласно Уголовному кодексу УССР, рабы, совершившие преступление по приказу хозяев, передаются в государственную собственность сроком на три года. По истечении этого срока вам будет возвращена свобода и предоставлено советское гражданство.
— Кул! Вери гуд! — воскликнул один из рабов. — Зафакал ми зыз крейзи Дьябло! Вива фридом! Сри йирс — шит, фридом — кул!
— Так ваш хозяин Дьябло?! — воскликнул полковник.
— Ес, факин Чикито Эль Дьябло! Ступит, крези сановобич!
— Так что ж вы мне раньше не сказали! — Полковник чертыхнулся и принялся отдавать подчиненным приказания, направленные на усиление мер по поимке скрывшегося хозяина рабов.
— Еще людей и передайте всем постам: огонь на поражение! Мне этот чертов конкистадор нужен в гробу, а не в зале суда!
Вот те на! Тот самый колумбиец Чикито, который, в теории, должен помочь нам встретиться с наркобаронами, только что кровожадно взалкал нашей крови. Что за ерунда? Сика-Пуке придется объясниться, пускай расскажет, любитель розовых рубашек, почему его амиго Дьябло пытался нашпиговать нас свинцом. Что вообще происходит? Тут меня посетила подленькая мыслишка: а может, ну его в зад, этого Ван Ваныча? Может, прямо сейчас попросить этого полковника подкинуть нас с Гердой в ближайшее отделение СМЕРШа? Сика-Пуку слить контрразведке, а в обмен попросить помощи в возвращении домой? Помогут… или в дурку упакуют…
— Фаньючий фарфари! Бидло и грубияни! Менья топтять ботьинок! Крютьить рюки и задьирять мой юбька! Испортить мой причьеска! — пожаловалась Герда.
— Остынь, фашистка, — сказал док, — скажи спасибо, что тебя вообще не пристрелили. Это ж не мильтохи, это «Беркут»! У них работа такая…
— Официрен! — обратилась Герда к полковнику. — Я требофать изфинений и материальний компьенсяций!
— Вот как? — Полковник иронично поглядел на злую Герду. — А личное оружие в установленном для иностранцев порядке вы зарегистрировали? А ваш раб зарегистрировал? Официальное разрешение на въезд в СССР у вас есть? А у раба есть? А покажите мне отчет СМЕРШа о вашем статусе? А отчет КГБ где?
— Менья топтять нохой! — вместо ответа истерично выкрикнула Герда.
— Значит, ничего из вышеперечисленного у вас нет? Так я и знал. Сожалею, фройляйн, но до предъявления документов я не могу ходатайствовать о выплате вам материальной компенсации. Озаботьтесь оформлением документов…
— Думкопф! — крикнула Герда. — Зольдафон!