Агент таки согласился и по внутреннему телефону надиктовал заказ, причем попросил привезти еду не в этот номер, а в новый. Из спальни вышла Герда, покачала головой, дескать, ну и бардак, плеснула себе чуток мартини и устроилась на диване.
— О! — приветствовал ее шпион. — Фройляйн! Ну что? Поглумилась вдоволь над законом о совместимости рас? Вся гостиница дрожала, как она только не рассыпалась, ума не приложу… Нет, вцепляться когтями в мое лицо не надо, я не пытаюсь тебя обидеть, я просто хочу заметить, что такое поведение не соответствует легенде. Официально считается, что в силу разных дурацких законов в Третьем рейхе использовать рабов в качестве секс-игрушек не принято. Этим только совсем чокнутые диссиденты маются, а ты на чокнутую не тянешь…
— Какой Третий рейх?! — грубо перебила его Герда. — Я спрашифать, какой Третий рейх?! — Она совсем разнервничалась.
— Как какой? Обычный. Тысячелетний. Откуда, по-вашему, немецкие диссиденты берутся?
— Дойчленд нье проихрать фойна?
— Нет, с чего вдруг? Может, в вашем мире Германия и проиграла войну, а в нашем нет, разве что «Барбароссу» просрали, но это мелочь. Да вот же твой рейх, — Сика-Пука ткнул большим пальцем куда-то за спину, — рядом совсем, прямо там, где станция Колумбийского метро, на которую вас выкинуло. Река Западный Буг там течет, а за ней сразу Третий рейх.
— А пирамиды? Что оно такое и зачем оно надо? — спросил я.
— Ай, баловство, — отмахнулся Сика-Пука, — это «Большое кольцо славы» Третьего рейха. Вдоль всей границы рейха понатыкано всякого, здесь пирамиды, дальше пафосные замки, обелиски, монументы и прочая всякая хренотень. Кольцо, в общем. Они в это дело такие бабки вгрохали, что свою экономику совсем подорвали и чуть по миру не пошли. Фашисты… что с них взять?
Герда решительно допила мартини и поднялась.
— Сика-Пука, фьези менья ф Третий рейх! — скомандовала Герда. — Я долшна ето посмотрьеть!
— Э… фройляйн, никуда мы не едем!
— Ньемедлено фьези менья тюда! Бистро, шнель! Ф айн момент цвай километр!
— На черта? Жуткая дыра твой рейх, к тому же у нас договоренность, вот покончим с Прониным, может и свожу…
— Проньин — потём, а сейшас едьим, ньемедлено! Ильи я спрашифать у шфейцар, где СМЕРШ и сообчять официрэн, шьто ти есть фраг-шпиён.
— Так я и знал… — Агент утопился поглубже в кресле и удрученно закрыл лицо рукой.
Препирались они долго, агент и так и этак пытался отмазаться от этой затеи, но Герда была непреклонна. Вынь да положь, говорит, экскурсию в Третий рейх, иначе сидеть тебе, Сика-Пука, в СМЕРШе с электрическими проводами в заду, а майор Пронин будет самолично регулировать напряжение. Агент привел последний аргумент, что он по такому похмелью за руль не сядет, это для жизни, дескать, опасно, но Герда сообщила, что заберет на вахте шпионскую «Беретту» и будет всю дорогу держать дуло у головы агента, вселяя в него трезвость, следя за тем, чтоб он не особенно разгонялся и не игнорировал правила дорожного движения, как-нибудь доедут, в общем. В конце концов Сика-Пука сдался.
Заглянул коридорный и вежливо сообщил, что обед доставлен, мы перешли в соседний неразгромленный номер и взялись за еду. Популярная тема экскурсии не утихала, Герда настойчиво соблазняла меня ехать с ней, но я ушел в полный, категорический отказ и никакие Гердины чары не помогли. Еще чего! Я здесь рабом только притворяюсь, а там, не дай бог, еще в самом деле припашут по хозяйству. Оно мне надо? Да в гробу я видел такие перспективы! Я лучше здесь поошиваюсь, мир посмотрю и все такое. К тому же, если быть честным, мне было слегка обидно. «Гитлер капут», «Гитлер капут», а как только выяснилось, что рейх жив, так сразу «хайль Гитлер» и везите меня туда в айн момент. Не поеду я с ней! Пускай ее Сика-Пука развлекает. Обойдешься, майн либен, без меня.
— Ладно, едем, — сказал агент, когда с обедом было покончено, — повезло тебе, Герда. Грань между германским туристом, диссидентом и невозвращенцем весьма размыта. Советским пограничникам — кто ты и что ты — по фигу, а немцы всех достают проверкой документов, но ты ведь «Мертвая голова» — элита из элит, пронзишь на КП своих сородичей испепеляющим взглядом и дело в шляпе, и назад таким же макаром. Едем, шантажистка фашистская.
— Стоять! — гаркнул я. — Сика-Пука, денег местных мне дай, да?
— Тебе зачем? — невинно поинтересовался агент. — Все счета я оплачу и так, проси что хочешь, тебе сюда все доставят, чего тебе носиться где попало? Здесь сиди, пока мы не вернемся.
— Нет уж, я желаю осмотреться вокруг, а постигать новый город без денег неинтересно. К слову! — Я сбегал и принес свою куртку, вытащил из внутреннего кармана солидный пресс американских долларов и передал их агенту. — Это американские деньги из моего мира, похожи на настоящие?
Агент поглядел на купюры, выхватил из пачки одну, посмотрел на просвет, пощупал, еще разок пристально всмотрелся, утвердительно кивнул и сказал:
— Ян, если тебя с этим сгребут, то трешку влупят! Будь ты хоть глупый раб, но порядок строгий: никакой иностранной валюты, все обменивается на границе…
