— Так что, настоящие? Такие, как в этой Америке? А курс какой?
— Настоящие, а курс один к одному, но бога ради, не пытайся их тратить!
— Понял, тем более денег давай!
— Не дам, еще сбежишь…
— Ну, ты тупой! Зачем мне бежать? — разозлился я. — Сика-Пука, у меня профессия такая — отнятие сумм без остатка, я себе и сам денег наковыряю, если приспичит! Но тогда я точно обижусь и смоюсь. Как зовут дилера, ты проболтался, я его и без твоей помощи найду, поверь, но к чему эти сложности?
— Дяй Яну дьенех, шнель, поря ехать! — Герде явно не терпелось поскорее окунутся в привычную атмосферу Тысячелетнего рейха.
Скрипнув зубами, Сика-Пука протянул мне банковскую карточку.
— Бери, вымогатель, в любом банкомате прокатит, пин-код 7754, сразу помногу не снимай, здесь на тысячу рублей можно год из кабака не вылезать. Еще одно: отдай куртку горничной, пускай пулевую дырку с правого боку зашьет и ни в коем случае без этой куртки на улицу не выходи. Это ж форменная куртка, такие только германские рабы носят, причем не чистильщики сортиров, а рабы из личной охраны. Их специально для этой цели готовят, а потом продают, дорогое, между прочим, удовольствие. Я и сам все порывался прикупить себе компаньона, но так и не собрался. А длинные волосы у таких рабов — это атрибут, показатель повышенной свирепости. Будешь в этой куртке — избежишь многих проблем: никто тебе лишних вопросов не задаст, а местные задиры обойдут тебя десятой дорогой. Дураков хвост пружинить на волосатого раба не так уж много под советскими небесами, ну а если что, то, памятуя мой бесславный полет башкой о «Запорожец», я думаю, что ты отмашешься.
Выдав эти инструкции, Сика-Пука горестным голосом объявил о своей готовности отбыть в сторону рейха. Я проводил их до лифта.
— Чуть не забыл! — уже заходя в кабину, сказал агент. — К связному сходи — зачем, в самом деле, время терять; заодно и зубы полечишь, если надо — он хороший доктор. Звони мне, вот тебе моя визитка, телефон купи сам. Все.
Я взял переданную агентом визитку, дверцы закрылись, и лифт уехал.
Я взглянул на визитку: концерн «Провансаль». Майонез и кетчуп. Производство, продажа и доставка. Иван Иванович Додик, директор, телефоны в Минске: рабочий и домашний, телефон мобильный. Х-ха! Иван Иванович Сика-Пука, оказывается, майонезный магнат. Не хило! Если не склеится вернуться в свой мир, то уеду в Киев и там заделаюсь официальным Сика-Пуковым майонезным дилером — деньжищ наковыряю немеряно, а со своим преступным ремеслом завяжу. Ай да шпион! Ай да прикрытие! Ай да янки!
Я вернулся в номер, взял трубку и нахальным тоном потребовал прислать мне горничную с нитками и иголками, после чего врубил телевизор.
В телевизоре обнаружился какой-то хор мелюзги в пионерских галстуках, клетчатых костюмах и юбчонках. Полагаю, что это был Большой детский хор под управлением В. Попова. Солист хора — кучерявый блондинистый мальчуган с нелепой стрижкой — лихо запевал бессмертную совковую песенку о том, что если с другом вышел в путь — веселей дорога, без друзей меня чуть-чуть, а с друзьями много… Да… вскрыл пацан мои воспоминания тех времен, когда я остался один-одинешенек в целом свете, воспоминания той поры, когда я еще только осваивал свою профессию и действовал с друзьями-отморозками, причем полными, кончеными отморозками. Да и сам я был изрядный отморозок — такой же, как и мои друзяки, но только менее нервный. Все было прекрасно до того дела, когда мы вознамерились грабануть одну явно бандитскую контору, но встретили ожесточенное сопротивление противника. Мои друзяки, да будет земля им пухом, решили проявить стойкость и несгибаемую волю завалить оппонентов, в результате чего все они как один пали в перестрелке смертью храбрых и получили по своему контрольному выстрелу в голову, а я, не то по счастливой случайности, не то в силу подготовки, которую мне дал отец, смылся в сумрак ночи. Я ушел в ночь, унося в заднице пулю от «ТТ» и глубокое убеждение, что отныне и навсегда я буду работать один, без шизоидных подельников с атрофированным инстинктом самосохранения. Так я и стал одиночкой… и теперь меня чуть-чуть, а когда-то было много.
Пришла горничная и забрала мою куртку, клятвенно пообещав, что через двадцать минут все будет зашито и куртка будет возвращена, что эти услуги будут внесены в счет. Действительно, через обещанный срок горничная принесла мою косуху, идеально заштопанную и вычищенную. Удивительно. В том СССР, который я помню, я бы ждал эту куртку до скончания века, весь поседел бы, дожидаючись, а в итоге мне бы вернули куртку, изорванную пуще прежнего и совсем не мою. А здесь… этот СССР мне решительно нравился.
