— Видишь, какой клубок сплёлся вокруг этого корабля? Заурядного, в общем-то, сухогруза. Помощник схимника, пришедший на этой неделе через тот же телепорт, что и ты — тоже с «Тавды». Видимо, не случайно мы должны спасти этот корабль.
— Хочешь сказать, я или ты должен туда вернуться? И что-то предпринять, остановить капитана?
— В первую очередь, известить Инспекцию там, на месте. Она уже сделает всё сама. Сколько часов прошло после того, как ты вынырнул? Больше четырёх? Только тогда можно.
Леонида обуревали сомнения — не рано ли подписываться на всё это? Стоит ли ему, простому гражданину, включаться в мировые проблемы? Но он кивнул.
— Думаю, да. Я готов.
Голос роботётки в ушах разбудил Семёна, когда ему снилось, как он пьёт холодное, вкусное пиво в компании полуголых медсестёр.
— Обнаружен захват! Обнаружен захват!
— А? Чёрт! — Дина убрала руку Семёна со своей груди, протёрла запотевший иллюминатор. — Шлем, перчатки! Надевай, срочно! Побежали!
Крик подействовал отрезвляюще. Она открыла капсулу буквально через секунду после того, как в шлеме пискнул сигнал проверки герметичности. Кое-как разогнув затёкшие ноги, Семён извернулся и вылез из люка. Снасти, ранее лежавшие по центру грота, теперь болтались на высоте в полтора метра, натянутые, словно струна. Конец карабина был зацеплен за наружный поручень капсулы.
Вверху, в пяти метрах над выходом из грота, болталась молодая востроскруча. Резко, болезненно кренясь из стороны в сторону, она летала, пыталась освободиться от магнитного карабина, обхватившего твёрдый свет. Штуку, похожую на антенну, сущность наполовину проглотила. Дина схватила за конец, влезла в ремни, за руку притянула Семёна к себе.
— Быстрее. Дворняга. Но команды должны быть в крови. Она проглотила приманку с ураном. Там чуть ниже магнит, он задерживает её на поверхности, но скоро она его переварит.
Карабин с узким сиденьем защёлкнулся на поясе. Дина уселась точно на такую же сидушку, прижавшись к нему сзади. Упряжка-параплан, вспомнил название Семён. Двойной.
— Держись, — сказала Дина и перекусила трос, удерживающий их на поверхности.
В голосе снова послышался шёпот востроскручи — на этот раз какой-то с недовольными, диссонирующими интонациями.
— Не разговаривай с ней! — прорычал голос Дины в наушнике. — Заткни уши. Думай о другом. Я поведу.
Семён даже не успел испугаться, как дворняга свечкой взмыла вверх.
