Катер на фоне плавно улетающего за скалы тюленера теперь стал различим. Это был лёгкий моторный катер с военными — трое парней в камуфляже с угрожающего вида огнестрелами плыли по краю затопленного пространства и, судя по всему прочёсывали местность. Егоров забрался чуть выше и затаился. Он не знал, кто они и как себя поведут. Катер остановился напротив всплывшего бункера, на котором ещё недавно сидел Егоров. Один из них спрыгнул на крышку, потрогал люк. Потом обернулся и стал вглядываться в листву. Егорову показалось, что солдат смотрит прямо на него, и он отвёл свой взгляд в сторону, вспомнив, что некоторые люди могут чувствовать направленный на них взгляд. Солдат скинул с плеча автомат и выпустил короткую очередь. Пули просвистели в полуметре под ногами Леонида, одна раздробила ветку, щепки прилетели в лицо. Удержать равновесие всё же удалось. Он всё ещё старался не шевелиться, сердце после выстрелов было готово уйти в пятки, но выбора не оставалось — только ждать и надеяться.
Солдата, похоже, мало интересовал результат выстрела. Он залез обратно в лодку, достал какие-то тросы и прицепил их за крышку люка. Катер проплыл всего метров пять, таща за собой полуутопленный бункер, как вдруг крыша бункера резко ушла под воду. Он стал тяжелее, словно какой-то подводный монстр потащил его вниз. Катер дёрнуло и развернуло, корма, к которой прицепили трос, зачерпнула воду, а нос опасно наклонился вверх. У солдат, похоже, это вызвало лёгкую панику. Сначала они бегали, суетившись, потом двое залезли на нос, второй отцепил тросы. Потом катер стоял какое-то время, солдаты, судя по напряжённым позам, переговаривались с начальством. Наконец, катер уплыл.
Егоров продолжал сидеть на дереве. Минуты складывались в часы. Оживление вокруг затопленного корабля прекратилось спустя часов шесть. Вдруг Егоров увидел силуэт человека, перебирающегося по верхушкам зарослей в его сторону. Отломал ветку, наспех ободрал сучья, делая импровизированную дубинку. Фигура незнакомца была кривой, с непропорциональными ногами, одежда представляла собой лохмотья.
— Эй! — послышался голос. — Есть кто живой?
— Есть! — крикнул Егоров.
— Меня зовут Эрнст! Я прожил здесь пять лет.
— Очень приятно. Леонид Егоров. Прожил здесь пару часов.
— Ты свалился с неба? Как тот, предыдущий?
Незнакомец не думал приближаться. Похоже, он сам то ли боялся Леонида, то ли был неадекватен.
— Не знаю, возможно и с неба.
— Из Союза? В последние дни что-то много из Союза. Был тут парень с «Тавды». Его утащила востроскруча-дворняга.
Егоров насторожился.
— Чего? С «Тавды»? Я там был недавно.
— Вот и убирался бы обратно на Тавду! Тебе здесь не место! Здесь слишком мало места для меня одного.
— Где мы хоть?
— Первый сектор. Парковый микрорайон.
— Первый сектор чего?
— Как чего? Орск Левобережный, Балхашское воеводство.
Приплыли. Всё-таки, Бессарабия.
— Как ты здесь живёшь?
Эрнст переместился чуть ближе.
— Здесь была свалка. Моя свалка. Они всё затопили вчера утром. Перекрыли водопад. Они топят здесь корабли и что-то делают с ними. Моя Матильда… она умерла.
— Твоя… жена? Соболезную.
— Да нет же, не жена! Это гораздо лучше жены!
Парень был явно в неадеквате, но Егорову хотелось острить.
— Хм, собака? Какое-то крупное копытное? В общем, прости, не лезу в твою жизнь.
— У тебя есть еда?
— Прости, дружище, нет. Если бы могли поймать рыбу… Если она, конечно, водится.
Эрнст достал из-за пазухи что-то крохотное.
— Рыба вся померла! Но я подобрал парочку. Ещё не совсем тухлая. Хочешь, возьми?
Жрать хотелось неимоверно, и Егоров согласился даже на такую гадость. Подлез поближе. Грязное лицо Эрнста с рваной бородой и с жидким, слипшимся от воды волосами выглядело отталкивающе, но Егорову стало жалко бедняка. Мало ли куда заведёт судьба. Эрнст протянул руку с рыбёшкой — небольшой, всего в ладонь длиной. Егоров переложил импровизированную дубину в другую руку, потянулся в ответ и схватил угощение.
Эрнст резко наклонился и освободившейся рукой схватил Леонида за шиворот куртки.
— Помоги! Помоги мне найти её! Мою Матильду! Она где-то там!
Егоров удержался на ветке, отодрал руку бездомного от своей куртки. Рыба выскользнула и упала вниз. Разозлившись, Егоров врезал дубиной по плечу Эрнста. Ветви треснули под ним, несчастный свалился вниз, в воду.
— Вода! Нет! Я тону! Я не умею! — забарахтался Эрнст.
Сначала возникла жалость и желание помочь, но тут же Егоров вспомнил, что тонущие люди кричат только в старых фильмах.
— Всё ты умеешь. Не паясничай. Иначе бы давно утонул.
Безумец выругался, подплыл к дереву подальше от Леонида, и, что-то злобно бормоча, полез наверх.
— Прости. Не могу я тебе ничем тебе помочь. Утонула твоя Матильда, или как её — и дело с концом. У меня вот яхту увели. И дома нет своего.
Эрнст отполз подальше и удалился по кронам куда-то в сторону большой плавучей кучи мусора. Голод продолжал напоминать о себе.
