Его повели по коридорам мимо открытых дверей. Квартирка показалась не такой уж тесной, но бедно обставленной. В обстановке царствовал так называемый уральский стиль — старина, дешевизна, экономность, перемешанная с чуточкой провинциального мещанства. Мебель либо доживала свой второй век, либо была грубоватой, самодельной. В прихожей на стенах вместо обоев висели плакаты старинных качканарских шансонье. Никаких современных приборов — интеллектуальных гарнитуров, автоплит, роботов-уборщиков, принятых в Суздальской Империи, тут не обнаруживалось. Да и вообще приборов было немного — вычурный светильник, бессарабский плеер с мультфильмами и пыльный кухонный комбайн-синтезатор модели позапрошлого века. Не замечалось даже привычного в частных домах принтера-трёхмерника.
Зато целый угол кухни, куда привела его хозяйка, занимал хитрый прибор с кучей трубок, в котором Егоров увидел детали от кислородных компрессоров, блок охлаждения от станционного кибер-уборщика и большую надтреснутую колбу-ведро для переноса дефлюцината, стиснутого, вероятно, с чьей-то яхты. Всё устройство вибрировало, бурлило, гудело и испускало странные запахи. Егоров вглядывался в строение прибора, и у поэта прямо-таки зазудило внутри любопытство — он никогда не видел ничего подобного и не мог догадаться о предназначении.
Хозяин дома неторопливо вошёл на кухню, почёсывая подмышку. Это был коренастый усатый мужик с пролысиной и выпученными рыбьими глазами, чуть постарше Леонида. На его пузе красовалась рваная и, по-видимому, этническая майка, а штаны на ногах странно провисали в коленях.
— Добрый день, уважаемый, — пожал он руку Егорову. — Ефим Савельевич. Инженер, директор киноклуба «Заводчанин». Извиняюсь, что в домашнем.
— Леонид, — коротко представился Егоров. — Поэт.
Отчество своё он предпочёл скрыть. Судя по паузе, Ефима Савельевича это немного насторожило — традиции заставляли обращаться друг к другу по имени и отчеству, но хозяин не стал сходу ввязываться в спор о нормах этикета.
— Рассказывайте, что вас сюда привело?
— Мне вас порекомендовали в командном отсеке, — сказал Егоров, и Ефим Савельевич тут же расплылся в довольной улыбке. — Сказали, что вы можете организовать моё выступление.
Упоминание командного отсека возымело действие.
— Могу, отчего бы нет, — Ефим Савельевич покрутил усы. — Ну-ка, прочитайте что-нибудь?
— Без поэтизатора это будет не то. Но попробую. Серьёзное или не серьёзное?
— Давайте что-нибудь позитивнее. Как никак, вечернее время.
Егоров на миг задумался, затем выудил первое пришедшее на ум, прокашлялся и прочёл:
— Пойдёт, — коротко прервал Ефим Савельевич. — Я видел что-то подобное у одного певца из Бессарабии. Кстати, слышал новости? Похоже, опять военный конфликт назревает.
Егоров попытался оправдаться, и, как это обычно бывает, получилось немного нелепо:
— Это достаточно старое у меня, немного максималистичное. Ещё могу короткостишия и четырёхмерную поэзию.
— Вот четырёхмерную — не стоит. Публика у нас, сами понимаете, судрь, весьма своеобразная. Провинция. Не поймут.
— Я никак не могу разобраться в культурных особенностях вашего народа, — признался Егоров. — Мне многое приходилось повидать, но здесь слишком много непонятного.
— Что же, например?
Егоров кивнул на странный аппарат в углу.
— Вот, к примеру, что это?
Ефим Савельевич усмехнулся, подошёл к шкафчику и достал пару пустых стеклянных бутылок и кружки.
— Мини-пивоварня Качканарской технологии. Вот мне всегда интересно было. Почему Качканар, к примеру, Новый, а Суздаль — нет? Ведь Суздаль, если не ошибаюсь, моложе Качканара? И никакого «Старого» Качканара нет?
— Сложный вопрос, — почесал затылок Егоров. — Насколько я помню, три сотни лет назад почти все планеты носили звание «Новый», потому что названы в честь поселений древней Земли. На Дальнем Востоке тоже много «Новых» планет. Потом названия упростили, а Качканар, видимо, не захотел расставаться. Культурные особенности, что поделать.
Скоморохов кивал, слушая поэта, потом совершенно не в тему заявил:
— Я думаю, самое время снимать пробу.
Егоров сначала хотел отказаться, но в итоге промолчал, к тому же, Ефим Савельевич и не думал его спрашивать.
— А культурные особенности у нас хорошие, — продолжил разговор хозяин. — Я историю родного края тоже неплохо знаю, а пару лет назад даже в школе детишкам преподавал. Иннокентий!!
