Прозвучало неубедительно, как будто Викентий был не уверен и успокаивал сам себя. В конце дороги Семён закрыл глаза и уже думал прикорнуть, но Викентий скоро толкнул в бок.
— Следующая наша. Предпоследняя.
Семён огляделся — они ехали по широкому туннелю, одной стороной прилепившемуся к бетонной стене, а с другой ограниченному колоннами. Насколько хватало глаз, под светом редких фонарей наверху виднелись остовы кораблей разных размеров. От крохотных атмосферных истребителей и челноков до исполинов четвёртого класса, подпирающих своими надстройками потолок. С символикой десятка держав — от крупнейшей Суздальской Империи до Таймырского Царства и далёкой Камчатки.
— Свалка-отстойник, — пояснил Викентий. — Штраф-стоянка. Ежедневно сотни остаются брошенными в портах, или конфисковываются, или изымаются на границе. Какие-то потом забирают, но они тут копятся с годами. Как-то считали, что тут двести тысяч судов.
— Двести тысяч⁈ Это ж, судрь, хватит, чтобы создать целую армию!
— Армию из ржавчины? Ты думаешь?… — на лице Викентия возникло сомнение, но потом он изменился в лице. — Да не, ну что за глупости. Откуда у них такие средства. Разве что на металлолом распилить. Пошли к выходу.
Двери электробуса распахнулись. Издалека доносился шум сотен работающих резаков, мимо проносились мобили. Остановка теснилась к одной из исполинских колонн, поддерживающих пятидесятиметровый потолок уровня. В крохотном киоске продавались сосиски в тесте и чай.
Примостившись к столу-стойке, Семён жадно, с наслаждением жевал сосисочное мясо, несомненно, искусственное.
— Да не, не… глупость какая-то… — бормотал Викентий. — Как же я про эту свалку забыл. Тут явно тоже какой-то паззл… Но не может же быть…
В руках инспектора Семён заметил подозрительный пузырёк.
— Опять за старое? Может, не надо, мы же, типа, на задание идём.
— Волнуюсь. Зря базу бросил. Нельзя было. Там должен кто-то дежурить.
— Боишься кого-то? — Семён незаметно для себя перешёл на «ты». — А кто там вообще, в этой квартире может быть? Солдаты бессарабские?
— Опричники, — почти шёпотом сказал Викентий. — Там могут быть опричники.
— Тоже секретные братишки?
— Угу. Спецназ. Внутренняя прокуратура. Контрразведка. Да и настоящая разведка, я так понимаю.
— А мы тогда кто? Мы же разведка тоже. Или ненастоящая?
— Так. Мы — так. Среди всех секретных орденов — пушечное мясо. Тут помочь, здесь проследить, сюда пробраться. Бывшие уголовники. Нас не жалко. Зря я это тебе говорю, но лучше сразу всё понять, чем сломаться в сложный момент.
Внутри Семёна всё словно перевернулось.
Уголовники. Вспомнилось, как он подрался перед входом в трюм на «Тавде». Получается, и он уголовник, и Викентий, и… Не дав додумать и осознать сказанное, вдруг со стороны ангара послышался грохот сдвигаемого исполинского корпуса, стоящего на бетоне прямо перед ними. Резко наклонило, качнуло вперёд. Откуда-то снизу задул ветер. Чай расплескался по столику, Семён наклонился, чтобы удержаться, и у него подкосились ноги. Не столько из-за изменившегося вектора силы притяжения, сколько из-за страха.
В двух сотнях метрах от них, за кормой сдвигаемого стального старика виднелось что-то огромное, студенистое, похожее на обвившего корабль осьминога и сигару одновременно. Оно шумело на всех частотах, ворчало и свистело в голове Семёна, как паровоз. Грохот в голове смешивался с шумом трассы и скрежетом остова корабля. Викентий что-то кричал и показывал куда-то назад, но Семён не слушал. Было страшно.
Волчок, схвативший Семёна накануне, был по сравнению с этой сущностью как крохотный котёнок по сравнению с тигром. Оставалось смириться и ждать, пока шторм не утихнет.
Играли, впрочем, коммунисты недолго. Спутник Тюмени, Югра Тюменская находился всего в пятнадцати минутах погружения. Время и расстояние при пути в подпространстве соотносятся нелинейно. Поначалу гипототемы несут захваченное в пузырь судно вниз, в глубину по наклонной, потом выходят на зону эфирных течений, где скорость практически постоянная, а всплывают по широкой параболе, прицеливаясь к нужному трёхмерному объекту. Поэтому путь от планеты к спутнику занимает пятнадцать минут, от планеты к другой планете той же системе — несколько часов, а к другой звезде — несколько дней.
Перед всплытием музыку Куцевич-старший сделал тише. Рявкнул команды — все заняли нужные места. Казалось, Леонида здесь даже не замечают, что было ему скорее приятным, чем обидным. Андроид медленно прошагал к месту дежурства — следить за какими-то приборами. Егоров стал подглядывать за ним и за происходящим. Кустарно-собранный робот, которому было не меньше семидесяти лет, казался на фоне интерьера верхом инженерной мысли. Его окружали стрелки, рычаги, электронно-вакуумные экраны. Никаких сенсорных панелей, современных компьютеров.
Челябинский стиль был Егорову уже знаком по ряду путешествий, но здесь, на гипотраулере «Молотов» он был гипертофирован.
— Почему нет нормальной системы навигации? — не выдержал Егоров и спросил у пробежавшего мимо капитана.
