Чтобы представить материал в хронологическом порядке, я сначала должна была бы процитировать тексты о частицах, из которых возникла концепция атома, затем тексты, связанные с числами, а затем представления их в философии пифагорейцев и Демокрита, и лишь потом гностический материал. Тем не менее, я намерена сначала представить гностический материал, потому что он ближе к первобытному и японскому материалу. Это как если бы в рациональной греческой философии были бы разработаны определенные интуитивные донаучные понятия с неким привкусом научной рациональности, а в гностических спекуляциях они были исторически связаны с более примитивными идеями, как будто эти понятия, в определенной степени, были регрессом в более описательный, первобытный способ самовыражения.
В системе гностика Валентина первая фигура — это Аутопатер, Само-отец, сам себя родивший или сам себя породивший отец, бессознательно покоящийся сам в себе, вечный, гермафродит, никогда не стареющий и охватывающий всю вселенную, но сам не охваченный ничем. В себе самом он содержит Эннойю, Мысль, которую другие называют также Молчание или Благодать, и в ней он содержит все другие сокровища. Но затем Мысль, Эннойя, захотела объединиться с Аутопатером, которого она взяла в мужья, это полностью внутренний брак, потому что это его внутренняя мысль, на которой он женился внутри самого себя. Они вместе породили Алетейю (Истину) и Антропоса (Человека).
Сейчас эти понятия, Алетейя и Антропос, воспринимаются в полностью архетипической форме. Это собственно человек, вечный человек, как образ Божий, а Алетейя — женское существо, своего рода олицетворение божественной Истины. Затем Алетейя также захотела сочетаться браком, и потому она объединилась со своим отцом, Аутопатером, в вечный союз. Они породили духовную четверицу, которая была повторением первой четверицы. Первой четверицей были Аутопатер, Эннойя, Антропос и Алетейя, теперь появилась еще одна: Антропос, Экклезия, Логос, и Зоэ — вновь человек, и Церковь, но Церковь как богиня, олицетворение женского, и Логос, и Зоэ, Жизнь, другое олицетворение женского. Это четверица из двух мужских и двух женских фигур. Затем Аутопатер, Антропос и Экклезия породили двенадцать других богов: шесть богов-мужчин, которые зовутся Параклитос (Святой Дух), Патрикос (дух отца), Метрикос (дух матери), Эйноус (вечный дух), Фелетос (завершение, то есть Свет), Экклесиастикос (дух Церкви); и шесть женских сил, которые зовутся Пистис (вера), Элпис (надежда), Агапе (любовь), Синесис (понимание), Макария (блаженство), и София (мудрость).
Затем идет еще одна группа божественных сил, число которых увеличивается: добавляются еще восемь. В валентинианских системах с такими группами божественных сил, называемых Зонами, то есть вечными божественными силами, дальше идет и идет продолжение. Наше понятие архетипического образа является наилучшим из возможных переводов этого греческого понятия. Во многих других гностических системах, которые зависят от системы Валентина и отчасти созданы под его влиянием, есть подобные идеи, но некоторые из них рассматривают Зоны не как персонифицированные божественные силы, имеющие конкретные теологические имена, а как частично числа, а частично буквы алфавита. Понятия число-буква, на которых и сегодня по-прежнему основана большая часть магии, происходит отсюда.
Поразительный факт состоит в том, что до того, как происходит творение, можно обнаружить этот мотив длинных цепочек поколений таких архетипических божественных сил, порождающих одна другую, пока, наконец, мы не спускаемся до создания реальности, как она существует сейчас. Я использую слово «спускаемся» намеренно, поскольку, когда читаешь эти тексты, складывается ощущение, что наиболее всемогущие и вечные, и в то же время неопределенные, силы конденсируются, как химическое вещество, которое осаждается, медленно уплотняясь в конкретную реальность, став таким образом более разнообразной, с одной стороны, и более четкой и менее вечной, с другой, менее мощной в становлении более четкой и в то же время более многообразной. Сначала существует один, затем группа из четырех, затем двенадцать, затем группа из двадцати четырех, и так далее. Это акт умножения, который продолжается ad infinitum и в некоторых системах расширяется до тридцати шести Эонов, а иногда даже до чисел больших, чем шестьсот и более, расширяясь до постоянно возрастающего числа. Хотя сюда включены некоторые абстрактные элементы, поскольку названия этих Эонов, безусловно, являются богословскими и религиозными представлениями, а также тем, что мы бы сейчас назвали научными понятиями (в частности, идея чисел), видно, что общая картина по-прежнему такова же, как в тех самых первобытных мифах, что я приводила ранее, с идеей божественных сил, медленно конденсирующихся внизу и умножающихся, чтобы стать основными элементами реальности.
