Я пробыла в этой хижине две недели и мне не нужно было запереть дверь; спала я как убитая. Я поняла, что я приехала туда, чтобы получить такие переживания, и, когда они пришли, я была напугана, но потом я научилась разговаривать с этим грабителем. Я видела его очень ясно своим внутренним зрением. И это тот способ, которым, как я думаю, можно преодолеть этот вид паники. Фокус в том, чтобы позволить вещи, в какой бы форме она ни возникала, стать объективной. И вот, помимо прочего, человек не одинок больше, у него есть внутренний партнер, с которым можно говорить, и захватывающие разговоры на целый день. Напротив, этим вполне можно быть занятым.
Это момент, когда «один становится двумя», (Ницше), который описан, когда Атман-Пуруша разделяется на мужа и жену — на две половины. Это момент, когда надо понять, что то, чего боишься, объективно. Это так красиво описано здесь: жена заполняет пустоту, а затем охватывает Пурушу. Это та пустота, которой боишься, но в тот момент, когда позволяешь бессознательному ворваться в эту пустоту и заполнить ее и стать объективным партнером, одиночество, а с ним и иррациональный страх перед одиночеством, уходят. Тогда это становится лишь вопросом разговора с внутренним партнером. Именно поэтому Юнг часто цитирует известное высказывание алхимиков что тот, кто одинок и изолирован от толпы и не может присоединиться к другим людям, найдет внутреннего друга, который присоединится к нему и будет его направлять. Для алхимиков это был Гермес Меркурий, который помогал им в их опытах одиночек по созданию философского камня. Однако существует предварительный этап до того как бессознательное может принять эту форму бытия реального объекта; это переходный этап, когда человек испытывает, или страдает от иррационального страха, которая на самом деле есть известный страх привидений, и страх, который испытывают все первобытные люди. Это также страх чего-то нового и неожиданного.
Обычно, отношение живого существа, в том числе высших животных, к внешнему миру и к социальному окружению, то есть другим существам того же вида, обусловлено моделями поведения. Животные, например, обусловлены врожденными моделями поведения по отношению к своим сородичам, в том числе добыче, которую они должны убить. У животного нет проблем с отношениями, так как все регулируют инстинктивные модели социального поведения. Мы, будучи, как мы теперь знаем, до сих пор стадными животными (в раскопках древнейших времен человека всегда находят племена, племенные образования), также обусловлен иметь отношения не только с другими человеческими существами, но и с объектами, со всем, и страх овладевает нами, когда у нас нет модели поведения, по которой строить отношения. Это объясняет страх перед неизвестным, потому что мы не знаем, как встретить неизвестное. Если это человеческое существо, которое вы знаете, вы можете реагировать так-то и так-то. Если это дерево или животное, вы можете реагировать, вы обусловлены ко всем этим вещам. Но если это неизвестное, то вы чувствуете пустоту внутри, вы не знаете, что это такое и поэтому не знаете, как реагировать. Это вызывает то самое странное, чувство потерянности, ты находишься, так сказать, в пустом пространстве.
Фантазия, прокравшаяся в мой ум, была совершенно очевидной и простой — грабитель-анимус — но это была очень уместная фантазия, потому что немецкое слово, обозначающее грабителя, Einbrecher, тот, кто врывается, — а тот, кто врывается, это как раз бессознательное. Итак, грабитель символизирует вторгающееся бессознательное, то, что вторгается в область сознания. Как только вы можете визуализировать это, или услышать голос или еще что-то, то худшее преодолено, потому что тогда у вас есть модели поведения и вы можете на них опереться. Если, например, это грабитель, то в вашем распоряжении есть все модели отношения к человеческому существу. То есть бессознательное уже приняло форму, превратилась в нечто, к чему вы можете относится. Но прежде, когда вы все еще находятся в состоянии, в котором есть только напряжение, сдерживание энергии, существует огромный страх. На самом деле, многие люди, даже те, что проходили анализ, никогда не преодолевают этот страх перед бессознательным и не рационализируют его. Они никогда не позволяют воздействиям неизвестного приближаться к ним и даже используют психологические термины, юнгианские или фрейдистские, чтобы заблокировать его. Они говорят: «О, это мой Анимус», или «Это моя Тень». Они используют ум как защитный механизм, который, естественно, очень подозрительно.
