Но никакого письма не пришло, и я с головой ушел в текущую работу в «Блуждающей тьме». Я менял батарейки в фонариках и люминесцентные лампы в комнатах, ремонтировал неисправные провода в нашей скрытой акустической системе – словом, делал все, что могло занять мои руки и отвлечь мысли от того факта, что мы уходим из бизнеса. Я начал рассылать пакеты с заявками на поступление в колледжи. Может быть, я смогу начать все заново, если перееду в другой город и займусь учебой. Кроме работы, я занялся обходом потенциальных гостей для холостяцкой вечеринки Хьюберта. Чтобы не было скучно, я попросил Кайла составить мне компанию, и он согласился. Хотя он избегал об этом разговаривать, но в те дни он пользовался любым предлогом, чтобы побыть вне дома своих родителей. Всякий раз, когда я поднимал эту тему, он только качал головой и говорил:
– Ума не приложу, какого черта они творят.
Когда я вновь навестил Лианан после почти недельного отсутствия, она открыла мне дверь раньше, чем я успел постучать.
– Лианан Ши, – сказала она. – Я уже начала беспокоиться.
Я проследовал за ней в дом, снял туфли и сел на кровать. С собой у меня был пакет из фастфуда, и я открыл его, чтобы откусить от бургера.
– Тебе не нужно меня ждать, – ответил я. – Ты сама можешь навещать меня, когда захочешь.
Она присела рядом.
– Сейчас самое напряженное для вас время года.
– Раньше тебя это не останавливало, – заметил я, пережевывая гамбургер.
– Так было до того, как я научила тебя пользоваться этим, – сказала она, прикоснувшись к черному камню на моей шее. – К тому же я сама была занята.
Она указала на новую картину, стоявшую на мольберте, – похожую на ту, над которой она работала, когда я посещал ее в предыдущий раз. На ней были изображены несколько фигур в балахонах на грязно-желтом фоне. Фигуры сгрудились под полумесяцем и что-то шептали друг другу, излучая страх и атмосферу заговора.
– Впечатляет, – сказал я.
Она прибралась после моего последнего визита: убрала разбитую посуду, развешала корни на кухонных крючочках и смыла разлитую краску с деревянного пола. Следы землетрясения остались только на прошлой картине, которая стояла в углу за мольбертом с отсутствующим фрагментом в верхнем левом углу.
– Очень жаль, – заметил я, кивнув на картину.
– Есть вещи, которые даже я не могу исправить.
Я почувствовал, как внутри моего мертвого глаза что-то запульсировало.
– А были еще землетрясения? – спросил я.
– Нет.
– Есть мысли по поводу того, что его вызвало?
Она встала перед мольбертом и наклонилась вперед так, что ее нос почти коснулся холста.
– А что обычно вызывает землетрясения? Сдвиг пластов или вроде того.
– А как насчет музыки в самом конце?
– Я недоумеваю так же, как и ты.
Она потянула пояс халата и позволила ему упасть, затем посмотрела на меня поверх бледного плеча.
– Ты хочешь заняться сексом?
Почему-то сегодня мне этого не особо хотелось.
– Лианан, – сказал я. – Кто мы друг для друга?
– Что ты имеешь в виду? – спросила она.
– Я имею в виду, мы пара или нет? Мы женаты? К чему это приведет в долгосрочной перспективе?
– Я тебя не понимаю, – ответила она.
– Какими будут наши отношения через десять лет? Двадцать?
Она обернулась, и я невольно залюбовался ее телом.
– А почему они должны быть не такими, как сейчас?
– В конце концов мне придется съехать из маминого дома. Люди в городе уже косятся в мою сторону. Они удивляются, почему я избегаю свиданий. Еще немного, и пойдут разные слухи.
– А почему тебя это волнует? – спросила она.
– Дело не только в этом. Скоро я начну стареть. Возможно, облысею, а то и растолстею. Жизнь поменяет меня, хочу я этого или нет.
Она снова отвернулась к картине и опустила голову, словно разглядывая свое обнаженное тело.
– Значит, вот чего ты хочешь? – спросила она. – Обычной жизни?
Зря я сюда пришел. Вместо того чтобы разобраться в своих чувствах, я запутался еще больше. Я бросил бургер в пакет и встал.
– Я задел тебя. Мне лучше уйти.
Она накинула халат и перехватила меня, прежде чем я успел подняться по лестнице.
– Тебе не обязательно уходить. Мы могли бы проводить время вместе и не заниматься сексом.
– Знаю. – Я хотел оттолкнуть ее руку, но не решился этого сделать. – Наверное, сегодня я просто не в настроении.
Она меня отпустила.
– Но… ты и я – у нас все хорошо?
Я не смог заставить себя посмотреть ей в глаза.
– А что могло измениться?
На следующее утро мама вошла в мою комнату без стука и поморщилась, увидев, какой беспорядок я развел.
– Мне жаль, что приходится прерывать твою жизнь в мире грез, – сказала она, – но у меня сегодня дела, и я хотела отдать тебе кое-что, пока не забыла. – Она протянула мне сложенный лист бумаги. – Вчера вечером это оставили для тебя в нашей билетной кассе.
– Спасибо, – ответил я удаляющейся маме, затем развернул записку.
