Сара с надеждой огляделась, будто кто-нибудь мог задать вопрос, ответ на который прояснит загадку. Сердце мое немного дрогнуло от наивной открытости ее лица, от готовности надеяться на чудо. Я заставил себя опустить взгляд в пол, вновь испугавшись того, что они могут меня случайно выдать перед этими незнакомцами, попавшими в сложную ситуацию из-за необъяснимых потерь.
– Подумайте об этом, – сказал Джош, – и если у вас появятся какие-нибудь мысли или идеи, поделитесь с нами. А пока перейдем к гостю, которого привела Меган.
Как и следовало ожидать, коллективное внимание присутствующих немедленно обрушилось на меня.
– Почему я? – спросил я.
Джош пододвинул ко мне диктофон.
– Почему бы тебе не рассказать своими собственными словами о той ночи, когда пропала твоя сестра, а затем перейти к встрече с Джеймсом О’Нилом?
Я посмотрел на Меган, но она делала вид, будто изучает свой блокнот так внимательно, словно там содержится некий жизненно важный, но трудно разборчивый текст.
– Меган говорит, что ты немного стесняешься рассказывать о том, что случилось той ночью, – сказала Эллен. – Но поверь, здесь ты в полной безопасности.
– Ну-ка, поведай, – сказал Джош. – Как разбитое лобовое стекло могло лишить тебя глаза?
Я молча встал, протиснулся между Илаем и Гектором и быстрыми шагами вышел через парадную дверь. Меган догнала меня на полпути к машине.
– Пожалуйста, не уходи, – сказала она, схватив меня за локоть.
Я отдернул руку.
– Моя сестра не пропала, – ответил я. – Ее похитил и убил Джеймс О’Нил. Так что я не имею права быть членом вашего маленького клуба.
Я сел в машину и поехал. А она осталась стоять у обочины.
Вернувшись домой, я немедленно перенесся к Лианан, и между нами состоялся безумный секс – с царапаньем спины и дерганьем за волосы. Желая выбить из себя смущение и разочарование, я трахал ее что есть силы. Она с готовностью приняла меня и стала подмахивать моим ударам с жаркой, беспощадной интенсивностью. Когда я кончил, я будто растаял и мое сознание распалось подобно папиросной бумаге в воде. Лианан прижала мою голову к своей груди и принялась поглаживать волосы.
Когда сердцебиение немного успокоилось и дыхание восстановилось, я обнял ее за талию и поцеловал в верхнюю часть груди. Лианан издала тихий счастливый всхлип.
Голова наконец прояснилась, и я задумался над своей реакцией на вопросы «Братства пропавших без вести». Почему я так разозлился? Отчасти из-за высокомерного отношения Джоша и устроенной ими засады. Отчасти из-за того, что неверно истолковал интерес Меган ко мне. Но ничто из этого нельзя было даже сравнить с паникой, охватившей меня в начале допроса, и с той болью и тревогой, которую я ощутил, когда они упомянули об исчезновении Сидни. Было такое чувство, будто меня поймали на чем-то нехорошем. Словно я каким-то образом нес ответственность за боль, случившуюся в их жизни, и должен был за это ответить. Потому что я знал кое-что. Знал о том, что такие, как Лианан, существуют и что один из них каким-то образом был связан с Джеймсом О’Нилом. И вместе с тем – буду честен – мне никогда даже в голову не приходило спросить у Лианан, что именно могло их связывать.
– О чем ты думаешь? – спросила Лианан.
– Сколько вас всего? Я про твой народ.
– Не знаю, – ответила она.
– А если попробовать угадать? Больше сотни?
– Конечно.
– Больше миллиарда?
– Господи, нет, – ответила она и слегка рассмеялась.
– У тебя есть собственное имя?
– У тебя сегодня так много вопросов… – уклонилась она от ответа.
– Я хочу знать о тебе больше, – сказал я.
– Ты знаешь самое главное: где я живу, как выглядят оба моих лица… и что я люблю тебя.
– Но при этом не знаю твоего настоящего имени.
– Ты сам мне его дал, – сказала она, затем оттолкнула меня, встала и подошла к мольберту.
На нем стояла картина, которую я уже видел во время прошлого визита: фигуры в ярких балахонах, сгрудившиеся под черным небом с полумесяцем и застывшие в позах, от которых веяло почти религиозным ужасом и мольбой.
Я сел, прислонившись спиной к стене.
– Я тебя обидел.
– Нет, – ответила она, продолжая стоять ко мне спиной. – Я не скрываю ничего важного, но есть вещи, о которых лучше не говорить. – Наконец она повернулась ко мне лицом. – Если я чего-то не рассказываю, то только потому, что хочу тебя защитить. Поверь мне.
– Извини, – ответил я вполне искренне. Я понимал, что должен вести себя повежливее. Как ни странно, но эти отношения были единственными чего-то стоящими в моей жизни. – Я все время думаю о свадьбе Юнис. Мне надо организовать мальчишник для ее жениха-идиота, причем делая вид, будто он мне нравится и я счастлив от этой муры.
Конечно, я слегка слукавил, но все же вопрос с мальчишником добавил мне головной боли.
Лианан смягчилась.
– Как поживает Юнис? Много лет с ней не виделась.
Я мгновенно насторожился.
– Не знал, что ты вообще с ней виделась, – сказал я.
– Я почти десять лет спала в твоей постели по ночам. Как я могла ее не заметить?
– Но Юнис никогда тебя не видела, – напомнил я. – Или она не хотела мне говорить?
