Я помню, как часами под дождем стоял в очереди, чтобы попасть на выставку Нади Рушевой в музее на Волхонке. И нисколько не жалел об этом. После выставки восторженные впечатления переполняли. «Люди нуждаются в таком искусстве, как в глоточке свежего воздуха. Гениальная девочка обладала поразительным даром проникновения в область человеческого духа», – так писал академик Лихачев, не слишком щедрый на громкие слова.
И вдруг – неожиданно для нас в 1969-м году она умерла из-за разрыва врожденной аневризмы сосуда головного мозга… Как несправедлива ранняя смерть! Ей было семнадцать лет. Она мечтала работать в мультипликации, иллюстрировать книги. Но человек не умирает, пока о нем помнят.
Когда мы с Губаревым готовились к первому космическому полету, то Нади Рушевой уже несколько лет не было в живых. Мне захотелось взять в полет ее рисунок! Я нашел родителей Нади – и они пригласили меня в гости.
В гости к Рушевым – в район московских новостроек Царицыно – я поехал вместе с младшим сыном Мишей. Пятикласснику тоже хотелось «побывать у Нади». В скромной квартире Надин уголок остался неприкосновенным. Тот же письменный стол, за которым она работала, фломастеры и карандаши, та же лампа, те же рисунки на стенах.
Родители Нади встретили нас радушно. Помню до сих пор их имена – Николай Константинович, Наталья Дойдаловна. Дали нам целую кипу Надиных рисунков. Почти всю ночь мы перебирали рисунки, чтобы выбрать для полета один-единственный. Сначала я думал взять рисунок на космическую тему – известно, что Надя рисовала космонавтов.
Но космические рисунки не произвели на нас должного впечатления. Зато, увидев Мальчиша-Кибальчиша, мы в один голос с сыном воскликнули: «Вот!» Не было сомнений: именно этот рисунок берем в полет. Мы сразу узнали Мальчиша и увидели его характер и настроение в данную минуту. Эти три линии – узнавание, характер, настроение – пересеклись. Сказку Гайдара о Мальчише я знал и любил с детства. Мама приносила мне книги Гайдара, когда писатель был еще жив. Потом он отдаст жизнь как герой, сражаясь с немецкими захватчиками на Украине, а книги останутся с нами навсегда.
Когда хмурой осенью 1991 года на политическую авансцену вышел Егор Гайдар, я подумал, как же все-таки правильно говорят, что на детях и внуках великих людей природа отдыхает.
Итак, было решено: Мальчиш полетит с нами.
Перед полетом журналисты спросили нас, что мы берем с собой в полет, кроме необходимых вещей? Первым отвечал Губарев. Он сказал: «Ничего. Не для того шесть лет Госбанк тратил на меня червонцы, чтобы я отвлекался от работы на орбитальной станции!» Вот такой максималист.
После резкого ответа Губарева мне было неловко перечислять все, что я взял в полет: несколько почтовых марок в кляссере, три книги, рисунок Нади Рушевой. Но все-таки я сказал, что беру книги и марки. По-моему, мой командир к этому относился скептически и насмешливо. Может быть, как к очередной прихоти мягкотелого интеллигента. Да не прихоть это, не причуда и, уж конечно, не суеверие! Для меня первый полет в космос был событием, праздником, и я не мог не взять что-нибудь для души.
Кому-то покажется, что для покорителя космоса это слишком сентиментальные мысли. Но мы же не роботы! Я инженер, во многом прагматик, люблю опираться на рациональную логику, но и символические начала мне не чужды. Книга в космосе, рисунок в космосе – это символы, символы человеческого духа.
А еще – книги, марки и рисунок стали праздником не только для меня. И для Ларионовой, и для Стругацких, и для родителей Нади Рушевой, и для многих ревностных филателистов эта моя «прихоть» тоже стала маленьким праздником. Книги я брал на орбиту только из уважения к авторам и к литературе, и, конечно, я их в полете не открывал. Читать книги в сравнительно коротких космических полетах – это, по-моему, недопустимая роскошь.
31 января – день рождения Нади Рушевой. Я помнил об этом в полете. И отметил этот день на календарном графике буквой «М» – Мальчиш.
В красном уголке у нас было два портрета – фотография космонавта Владимира Комарова и Мальчиш-Кибальчиш. Они оба были героями. Оба пошли на подвиг и погибли. Рано ушла из жизни и художник Надя Рушева. «Пришла беда, откуда не ждали», – как писал Аркадий Гайдар. Глядя на этих героев, мы не думали о трагическом, а вот об их отваге и самоотверженности думали.
Весь месяц в полете они были нашими спутниками. Я считаю большой удачей, что мне пришла в голову идея взять в полет рисунок Нади Рушевой. В широко открытых глазах Мальчиша есть человечность, хрупкость, но есть и сила, стойкость. Рисунок не просто помогал нам работать в космосе, он жил рядом с нами. Мальчиш-Кибальчиш разделил с нами высоту полета, он разделил и трудности. Посадка выдалась тяжелая, нас помяло и рисунок помялся.
