Политика в этом случае победила экономику и историю. Полетели все-таки в таком порядке: чех, поляк, немец. Конечно, в Варшаве, Берлине, Будапеште и Софии обиделись на Москву и Прагу.
И вот, после успешного полета, в стольном городе Берлине у Быковского спросили: «Как вы обеспечиваете безопасность космонавта в полете?» Быковский разъяснил, что мы сначала запускаем беспилотный корабль. Если все нормально – то корабль с собакой, если опять все нормально – то летит космонавт. А потом у Йена спросили о том же. А мы, говорит, сначала запускаем корабль с чехом, потом корабль с поляком, и, если все нормально, тогда летим сами… Это, конечно, анекдот!
Я был первым в мире начальником орбитального отделения почтовой связи на «Салюте-6». У меня даже есть такое удостоверение. А моими почтальонами считались Владимир Джанибеков и Олег Макаров. Они-то и привезли на станцию сувенирный штамп «Борт орбитальной станции „Салют-6“» круглой формы с рисунком станции. Этим штампом я должен был проштамповать конверты для почтовых музеев разных стран.
Почтовая мастика в невесомости вела себя коварно, собиралась в капельки, размазывалась по конверту. Я начинаю штемпелевать конверты, но ничего не получается. Невесомость. Если ты жмешь на этот штемпель, то сам улетаешь, и отпечаток получается плохой. Если ударяешь, то рука отскакивает, так как ничего не весит, и получается двойное изображение. В конце концов, я приловчился это делать на подлокотнике моего кресла, но отпечаток все равно был нечеткий.
Джанибеков доставил на «Салют» вместе с основной корреспонденцией и открытку от моей доброй знакомой, писательницы Ольги Ларионовой. Вначале эта открытка побывала у меня дома. Ольга написала, что она поздравляет меня с наступающим Новым годом заочно, поскольку, к сожалению, почта в космосе еще не работает.
Я, как начальник почтового отделения «Салюта», поставил на открытку штемпель и отправил назад с припиской: «Как же так: ты придумываешь фантастические сюжеты о полетах во вселенной, о жизни на других планетах, а такую элементарную вещь, как почта, просмотрела!» Ответ Ольга получила, когда я еще был в космосе.
Джанибеков и Макаров с космической почтой вернулись на Землю, а почтовая история продолжилась со следующей гостевой экспедицией – Ремека и Губарева. Они привезли нам письмо от министра связи СССР Талызина, написанное от руки:
«По согласованию с Инстанцией Министерство связи СССР приняло Ваше предложение об открытии отделения связи „Салют-6“ на орбитальной станции, для чего изготовлены штемпель спецгашения и десять заадресованных конвертов. Прошу возвратить Министерству связи СССР штемпель и конверты для отправки их по назначению. Прошу Вас поручить экипажу станции на заадресованных и обработанных штемпелем конвертах поставить автографы».
А еще – распоряжение узла связи Ленинска от 1 марта 1978 г.:
«Борт орбитальной станции „Салют-6“. Бортинженеру тов. ГРЕЧКО Г. М. Направляется специальный календарный штемпель первого в мире космического отделения связи „Салют-6“. Примите поздравления с назначением Вас нештатным сотрудником космического отделения связи „Салют-6“».
Я снова взялся за штемпель. У меня была задача: штемпелем, который на Земле не использовался, проштемпелевать для почтовых музеев всего мира конверты. После этого штемпель должен был уничтожиться, а в музее остаться уникальные конверты.
Но я заметил, что этой печатью уже пользовались. Вид у нее был бывалый. Штемпель изображал нашу станцию и звездное небо. Мы с Романенко аккуратно срезали одну звездочку, чтобы конверты, проштемпелеванные в космосе, имели радикальное отличие. Если вы увидите якобы наш конверт с лишней звездочкой – знайте, что его штемпелевали не в космосе!
Наши конверты из первой партии должны были разойтись по музеям. Нас уверяли, что штемпель был уничтожен! По крайней мере, мы вернули его почтовикам. А потом в Мюнхенском музее почты я увидел наши конверты, проштампованные с блестящей четкостью. Но у меня на орбите штампы получились куда менее красивыми! Значит, как мне кажется, все-таки кто-то подстраховал меня, подправил на Земле.
Так и американцы, я думаю, подсняли в Голливуде эффектные кадры пребывания на Луне. Но это не означает, что астронавты не были на Луне!
Между прочим, байконурские филателисты, устроившие крупный по тем временам бизнес на наших конвертах, через некоторое время даже попали под суд…
В самой популярной и содержательной Интернет-энциклопедии, которую читают на разных языках, обо мне написано как о заядлом филателисте. Я далеко не главный филателист среди космонавтов. На эту роль скорее мог претендовать рано ушедший от нас Лев Демин, а сейчас, увлеченным филателистом остается Виктор Горбатко.
Марки никогда не были для меня всепоглощающей страстью. Куда сильнее и дольше я увлекался театром. В товстоноговским БДТ в Ленинграде я готов и на студенческих местах сидеть, на самой галерке.
