А с филателией дело было так. На девятилетие отец подарил мне альбом марок. Я тогда мало что понимал в филателии – и, когда обменивался с мальчишками, охотно отдавал ценную марку за более красивую, но не имеющую ценности. В блокаду альбом пропал.
В шестидесятые годы я снова стал собирать марки на волне космических достижений, к которым был причастен. Выходили марки, связанные с космическими победами, это меня вдохновляло. Я любил и люблю космические марки. Но главная причина другая. У меня тогда росли два сына, и я считал, что собирание марок – неплохое увлечение для подростка. Наверное, об этом же думал, в свое время, и мой отец… Мы с сыновьями с удовольствием посвящали маркам свободное время. Эти счастливые минуты остались только на фотографиях.
В первый свой полет я взял кляссер с шестью марками 1969 года. На марках был изображен скульптурный портрет Сергея Павловича Королева. В день рождения Королева, на второй день нашего полета – 12 января – мы с Алексеем поставили на марках автографы.
У меня, конечно, немало марок космической темы, начиная с первой марки с изображением Циолковского. Но особо ценных экземпляров нет. Мне нравятся наши советские марки, посвященные моим первым двум полетам. Особенно первая – маленькая марка, на которой изображены мы с Губаревым и наша станция Салют-4. В этой талантливой миниатюре можно даже увидеть лучи солнца, которые ловил мой телескоп.
Ну, а марка, на которой мы с Романенко заразительно улыбаемся на фоне станции Салют-6, получилась цветной и яркой. Некоторые коллеги даже ревновали – мол, летали больше тебя, а марки у нас не такие красивые. Изображали нас и на иностранных марках – у меня даже не все марки с Гречко есть в коллекции.
В один прекрасный день я понял, что коллекция требует слишком много времени, нервов и денег – ездить на первые штампы, покупать, продавать. Лишних ресурсов по этим трем направлениям у меня не было. Или марки, или работа.
13 ноября 2005 года международные агентства новостей растиражировали «сенсацию»: «Сэр Пол Маккартни стал первым музыкантом, сыгравшим вживую для космической аудитории!» Певец из знаменитой группы «Битлз» исполнил две песни для советско-американского экипажа Международной космической станции. Я бы поаплодировал и сэру Полу, и всем журналистам мира, если бы они не написали: «Стал первым».
В действительности для нас и тридцать лет назад устраивали на Земле отличные концерты, пели, играли, шутили. Вживую, а не в записи. Это называлось психологической поддержкой космонавтов. Даже отвечали на наши вопросы с космической станции, а иногда выполняли наши заказы. А тут ради сенсации перечеркивают правду.
«Аполлон» и «Союз» после стыковки летят вместе.
Они пролетают над Советским Союзом и видят миллионы телескопов, направленных в небо.
– Какая тяга к науке в вашем народе! – восхищаются астронавты.
– Да нет, это просто в Москве – десять часов утра, час волка, началась продажа алкоголя. Они из горла пьют!
Первыми развлекательную психологическую поддержку получили как раз мы с Романенко. Полет был рекордно длительный – и на Земле, конечно, думали о нашем настроении. Однажды – вполне неожиданно – нам сказали, что вечером на связь выйдет артист Ростислав Плятт.
До сих пор никто, кроме офицеров связи и коллег, с нами не общался. И я сказал Романенко: «Они нас за дурачков считают! Конечно же, они просто поставят запись Плятта. Но я их разоблачу! Как только в выступлении Плятта возникнет пауза – я ему вопрос задам! Представляю, как у них вытянутся лица!». Но вытянулось лицо у меня, когда Плятт остроумно и внятно ответил на мой вопрос!
Нелегко было выдержать рекордные три месяца на орбите без помощи наших любимых артистов с Земли. Однажды на сеанс пригласили Элину Быстрицкую, мы тепло общались, а супруга Юрия Романенко даже потом пеняла мужу за то, что он из космоса чересчур нежно вел с ней беседу о художественной гимнастике…
