Я осмотрелся — подходы к кассам были оживленными. Именно у одной из касс я и застал не самую приятную сцену.
Молодая женщина, лет двадцати пяти, в аккуратном коричневом пальто и платочке, сжимала в руке театральные билеты. Ее глаза блестели от непролитых слез, голос дрожал:
— Пожалуйста, поймите… Непредвиденные обстоятельства… Мать в тяжелом состоянии, в Куйбышев срочно нужно ехать… Не до театра нам будет в эти дни… Возьмите билеты обратно, ну хоть часть денег…
Кассирша, женщина с усталым лицом, монотонно, словно заученную мантру, повторяла ей в ответ:
— Правила знаете, гражданка. За сутки до спектакля положено только 50% возврата. И то с заявлением. Меньше суток если и билет возврату не подлежат. Больничный лист или справку о смерти предоставьте и тогда поговорим. У вас что, справка есть? А Заявление?
— Да какая справка⁈ Какое заявление? — голос девушки сорвался на крик от отчаяния. — Я только вчера телеграмму получила! Сегодня же уезжать надо! Вы же можете понять! Неужели нельзя пойти навстречу⁈
— Понимаю, — ответила кассирша без тени сочувствия в голосе, — но правила есть правила. Не я их устанавливаю. Не мне их нарушать.
Женщина бессильно топнула ножкой, отвернулась, смахивая предательскую слезу. Видно было, что деньги, уплаченные за билеты (пятнадцать рублей — именно столько, как я позже узнал, они стоили) были для нее ощутимой суммой, и терять их впустую ей очень не хотелось. Женщина отошла от кассы, растерянно оглядываясь, не зная, что делать с ненужными теперь бумажками.
Ситуация у женщины, конечно, неприятная, но для меня всё сложилось наилучшим образом. Не теряя больше времени, я подошел к ней.
— Добрый день, — сказал я максимально спокойно и вежливо, чтобы не испугать и без того расстроенную женщину. Следом я достал из кармана шинели чистый, еще пахнущий казарменным мылом, носовой платок и протянул ей. — Простите, я случайно стал свидетелем вашего разговора… — я кивнул в сторону касс.- Не расстраивайтесь вы так.
Женщина удивленно взглянула сначала на моё лицо, затем окинула быстрым взглядом мою форму. После этого она взяла платок и смахнула слезы.
— Спасибо… — прошептала она. — Просто беда…
— Какие билеты хотите сдать? — спросил я, как можно более нейтрально.
— Да вот… — Она показала мне пять небольших картонных билета. — На «Трехгрошовую оперу». На вечер двенадцатого. Пять билетов, в партер… Хотели с семьёй сходить… А тут такое… — Голос ее снова задрожал и она уткнулась в платочек.
Пять билетов… Мне-то нужно было три — для себя, Кати и Наташе обещанное отдать. Но пять… Ладно, отдам Наташе два. Пусть подругу возьмёт или ещё кого-нибудь. Не идти же ей одной в театр. А ещё один билет найду куда пристроить.
— Места рядом? — уточнил я, хотя уже знал ответ.
— Рядом, — кивнула женщина. — Хорошие места, восьмой ряд, центр… — Она с надеждой посмотрела на меня.
Я сделал вид, что раздумываю. На самом деле решение созрело мгновенно ещё когда я только наблюдал их беседу с кассиршей. Для важных вещей деньги всегда найдутся.
— Видите ли, — сказал я, — мне как раз нужны билеты на этот спектакль. Вышло так, что мы поздно спохватились и вряд ли в кассе остались ещё билеты. Поэтому… — Я сделал паузу и посмотрел женщине в глаза. — Если вы согласны, я возьму ваши билеты. По той цене, за которую вы их брали.
Глаза женщины широко раскрылись, в них вспыхнул настоящий, неподдельный луч надежды и облегчения.
— Правда⁈ — Она чуть не выронила билеты. — Вы… Вы спасёте меня! Да, конечно, я согласна! Вот, пожалуйста! — Она торопливо сунула мне пять билетов. — Они по три рубля каждый. Пятнадцать рублей всего.
Я достал из внутреннего кармана бумажник, вынул три пятирублевки и протянул их ей.
— Вот, пятнадцать. Спасибо вам. И здоровья вашей маме. Надеюсь, с ней всё будет хорошо.
— Спасибо вам огромное, товарищ курсант! — Она чуть не расплакалась снова, но теперь уже от радости, крепко сжимая деньги. — Огромное спасибо! Дай бог вам здоровья!
Запнувшись на последней фразе, она округлила глаза и прикрыла рот платком. Я улыбнулся ей успокаивающе. Ещё раз поблагодарив меня, она почти побежала прочь. Видимо, спешила на вокзал.
Я посмотрел на билеты в руке. ' 12 марта 1965 г. 18:30. Трехгрошовая опера. Партер. Ряд 8. Места: 10, 11, 12, 13, 14′. Удовлетворение от удачной сделки и легкое облегчение от выполненной задачи смешались внутри. Положив билеты в бумажник, я сверил время по часам на здании театра. До конца увольнительной оставалось еще часа два.
«Успею прогуляться и прикупить кое-что по мелочи», — подумал я, направляясь вверх по улице. Поход в город явно удался.
Я шёл по набережной, наслаждаясь относительной тишиной и редкими прохожими. Вдалеке виднелся Мамаев курган, ещё не облагороженный, но уже с заметными следами реконструкции.
На спуске к реке я заметил знакомую фигуру в тёмном пальто. Ершов стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на Волгу. Когда он повернулся, наши взгляды встретились.
— Товарищ курсант, — кивнул он мне, — пройдёмся?
