Углы разлёта опорных лап и точки крепления к корпусу выбраны так, чтобы центр тяжести был внутри четырёхугольной пирамиды, образованной самими опорами и их воображаемыми продолжениями.
Если какой-то подлец-барсук опять коварно выроет нору прямо на месте посадки, то рискует получить острым копьём в свою жирную задницу. А «Симаргл» всё равно не упадёт. Законы физики его уберегут даже лучше законодательства РФ.
— Есть! Встала! Ура!!! — операторы ЦУПа и остальная публика взрываются восторгом.
«Симаргл» стоит как вкопанный, почти идеально ровно. Ветер лениво полощет белоснежные парашюты, бессильно опавшие на землю. Изображение приближается, барражирующий рядом вертолёт с видеосъёмкой подлетает ближе.
От восторга не прыгаю, но улыбка без спроса растягивает лицо. Обмениваемся с Медведевым рукопожатием.
— Поздравляю, Виктор!
Кира усиливает поздравление на порядок, раскованно впечатывая мне в щёку горячий поцелуй. Оля, по глазам вижу, желает присоединиться, но смущается. Помогаю ей, подставляю другую щёку.
— А вы, Оля, сюда!
Слегка розовея, аккуратно касается губами. Зампред смотрит с лёгкой завистью.
Кто-то приносит и открывает шампанское. Разливают и нам. Только я, как неродной, наливаю в фужер минералку.
— Друзья, а вы не слишком рано? Мы ещё «Виману» не дождались.
На что мне отвечают незатейливо:
— На «Виману» у нас тоже припасено.
В чём-то они правы. «Вимана» меньше, намного прочнее и более управляема. Но главный тут я, поэтому:
— Операторы «Виманы» не пьют!
Сошедшую с орбиты «Виману» мы сажаем через час. Тоже по многонырковой схеме. И первый нырок она сделала ещё над Африкой. Новый приступ восторга уже не был таким сокрушительным, почти гарантированный успех вызывает сдержанную радость.
Затем гости заторопились домой. Заметил, что местный жаркий климат их угнетает. Зря. Кое-чего не увидели.
— Леди, вашу ножку, — к царственно сидящей на своём кресле, как на троне, Анжеле с ужимками камер-пажа подступает один из обормотов Пескова.
— Пошёл вон, смерд, — нежным голосом, но высокомерно отвечает Анжела. — Не смей прикасаться ко мне без дозволения.
— О, ваша милость! — весельчак под всеобщее веселье, начинает исполнять сложный ритуальный подход к высочайшей особе. — Я всего лишь хочу услужить, чтобы вы не касались своими божественными пальчиками этих грубых ботинок…
Тут же вспоминается детство с нашей королевой Катей. Так понимаю, что скоро к Анжеле начнут обращаться «ваше сиятельство», а там и до высочества недалеко. Видать, придурки всех стран объединяются и мыслят похоже. И-е-х, молодёжь!
Этот корпус для загрузки «Виманы», пора отправлять на орбиту сладкую парочку с экипажем, стыковать их и разворачивать площадку для строительства станции. Пора, давно пора, но, как всегда, многое не готово. Ну ладно, не многое. Однако мелочей хватает. Хорошо, хоть проект в целом утрясён.
Возвращаюсь из главного зала, где загружают грузовой отсек. Непростое, между прочим, дело. Искусство размещения и при необходимости закрепления грузов так и остаётся искусством. Опытный человек на глаз так всё расположит, что центр тяжести сдвинется не больше чем на миллиметр от главной оси.
Одна из серьёзнейших фишек площадки — шлюзовой комплекс. По принципу «одно тянет за собой другое», пришлось конструировать его огромным. Почти сто метров длиной и девять метров в поперечнике. То самое «другое», которое потянулось за необходимостью принимать целиком «Симаргл», длина которого почти шестьдесят метров. С носовым шпилем уже не почти, а более.
У шлюзовой камеры ворота должны открываться внутрь. Тоже давняя традиция космонавтики, имеющая большие резоны. И одностворчатый люк лучше двустворчатых дверей любой конструкции. Из тех же соображений лучшей герметизации. То ли замкнуть вход только по периметру, то ли ещё стыковать створки. Протяжённость стыкуемых краёв увеличивается, что не есть хорошо.
Но как доставить на орбиту цельный и жёсткий люк диаметром в девять метров, когда диаметр (внешний) «Симаргла» всего семь? Ответ понятный: никак. Значит, он должен быть нежёстким или не цельным. Сделать его гибким, чтобы можно было свернуть? Можно. Но это геморройно. При сравнении двух минусов — гибкости и разбивки на две части, выиграло второе, как меньший минус.
Тем более что у одностворчатого люка есть ещё один недостаток. После приёма в шлюз корабля, его надо обязательно отодвинуть дальше девяти метров. А чем меньше таких жёстких условий, тем лучше.
