— Что значит «забираем»? Кто вам позволил? — заводится тётка.
Цербер по имени Зина немедленно приближается к ней, положив руку на дубинку. Её взгляд в таких случаях производит не меньшее впечатление, чем пристальное внимание питона Каа на шебутных бандерлогов.
— Организуйте нам зелёную улицу, эшелон уходит на космодром. А то, не приведи господи, железнодорожная катастрофа произойдёт. По вашей вине.
Всё. Моё дело прокукарекать, а солнце может и не всходить, это уже не моё дело.
Управдом, то есть дежурный по станции прибегает, когда мы уже заканчиваем манёвры, связанные с переориентации эшелона в нашу сторону. Сам прибегает, никто его уже не ищет.
— Вы что вытворяете⁈ Немедленно верните эшелон на место! — худощавый среднего роста казах с дублёным от солнца лицом усиленно размахивает руками.
Можно бы рядом постоять, какой-никакой ветерок создаёт, но вдруг заденет. Делаю знак Косте, тот наводит на нас видеоглазок смартфона.
— Я — Колчин, генеральный директор агентства «Селена-Вик». Вы кто?
— Мансур Оранбаев, дежурный по станции! Немедленно поставьте вагоны на место!
— Согласно договору между Агентством и правительством республики Казахстан, означенное правительство обязуется обеспечивать бесперебойную доставку грузов в адрес Агентства. Хотите нарушить и отменить обязательства Астаны? А вы готовы нести за это ответственность?
Мансур сбавляет обороты:
— У меня приказ начальника станции…
— Мне начхать на этот приказ, на начальника станции и тебя вместе с ними. В случае задержки эшелона я буду штрафовать правительство республики Казахстан на пять миллионов долларов в сутки. Полные или неполные.
Казах выпучивает глаза, делая их похожими на европейские.
— Да, у меня есть такие возможности. Кого сделают виноватым? Приказ ведь устный? Я так и знал. Поэтому виноват будешь ты. У тебя есть лишний десяток миллионов долларов?
Лишнего или нелишнего, но ни десятка, ни даже одного у него не оказалось. Как-то не очень платят дежурным по ж/д станции.
— Костя, но грозное письмо в Астану ты всё-таки отправь, — говорю юристу, пока мы едем параллельно эшелону.
— Вы имеете в виду, что будете списывать деньги с их кредита?
— Да. Начисленные проценты не трогаем, а основное тело кредита подвергаем секвестру. По пятьдесят килограмм золота в сутки, — с наслаждением отхлёбываю прохладный сок, чувствуя, как жизнь возвращается в обезвоженное беспощадным солнцем тело. Надо бы нам какими-нибудь ковбойскими шляпами обзавестись.
Костя смотрит с уважением:
— В нужном месте вы соломку подстелили, шеф…
В кабинет министра заходит импозантный тщательно причёсанный мужчина в хорошем костюме.
— Хеллоу, мистер Бисимбаев, — мужчина раскованно подходит к столу министра, тот вежливо привстаёт, пожимает протянутую руку.
Посол США Грег Харрис садится в предложенное кресло. Министр глядит ожидающе. Визит посла происходит по взаимной договорённости. Что-то он скажет, ведь порадовать его нечем.
— Не всё понял, господин министр, из телефонного разговора. Почему вы ничего не можете сделать? Разве это так трудно в своей стране хотя бы задержать нежелательные перевозки?
— Смотря какие перевозки, господин посол, — министр вздыхает. — И почему «нежелательные»? Немножко приоткрою вам суть дела. Нам выгодны эти перевозки, нам выгодна деятельность господина Колчина на Байконуре, и мы, правительство, связаны с ним очень перспективным для нас контрактом.
— В чём суть контракта? — заинтересовывается посол и тут же смягчает неделикатность вопроса: — Нет, мне не нужна конфиденциальная информация, но вдруг я что-то пропустил? Я ведь у вас работаю не так долго.
— Нет ничего проще, господин посол. Договор с Колчиным в прессе не освещался, но особого секрета нет, хотя мы стараемся лишнего не говорить.
— Всё понимаю, господин министр! — Харрис поднимает руки и одаряет министра белозубой улыбкой, вершиной мастерства американских дантистов. — Меня устроят самые общие сведения.
— Мы кредитовали Колчина на очень большую сумму и под очень заманчивые условия. Поэтому он поступил просто: принудительно угнал свой эшелон, а нам прислал вежливое по форме и угрожающее по содержанию письмо.
— Чем же он вам угрожал?
— Видите ли, в любом договоре есть статья о форс-мажоре. Колчин имеет полное право трактовать искусственные задержки поставок именно как форс-мажор. Как он запустит ракету, если не получит двигателей к ним?
— О, господин министр! — такая наивность посла забавляет. — Что вам стоит затянуть рассмотрение его претензий юридическим способом?
— Видите ли, — министр начинает мяться, — договором предусмотрен российский арбитраж…
Лицо посла разочарованно вытягивается.
