Он целовал меня уже в шею, нежно покусывая, и у меня подогнулись колени. Он вернулся опять к губам, и когда он поцеловал меня, я ощутила вкус мыла на его коже. Тело его, прижатое к моему, настолько близко, что если я открою ладонь, я могу его схватить, ошеломляло. Я поняла, что это больше, чем секс. Я хотела его телом, хотела впивать его энергию через кожу, прижатую к нему. Хотела этого до невозможности.
Его руки скользнули на мои груди, покрывая их мылом, они стали скользкими, а соски уже тугими и твердыми. Мои руки охватили его талию, давлением тела удерживая полотенце на месте. Кот шевелился, и грудь его так скользко, так гладко терлась о мою…
Он стал отступать, не выпуская меня из кольца своих рук, ведя нас обоих снова к воде. Я повела руками по скользкой твердости его спины, ниже, до опасного ниже. Будто я хотела каждым дюймом себя прижаться к нему, обернуться его телом, как простыней, и пить, впивать порами кожи.
Пока я я пыталась собрать волю, мысли, Кот отодвинулся на долю дюйма, и полотенце соскользнуло вниз. Он быстро придвинулся вновь, он прижимался к моему паху, к животу, и это было настолько дежа-вю, что я тихо застонала.
Моя ладонь обернулась вокруг тугой твердости Кота. Он полуприпал ко мне, и я его ласкала, и знала, что это не я хотела его тронуть, это моя кошка, или драконница, хотели знать, каково оно на ощупь. Он отпрянул от меня настолько, что я смогла убрать руку, но дело было сделано. Он тянул меня под воду, теперь как никогда уверенный, что я скажу да.
Котик повернул меня к стене, положил мои руки на кафель, прижавшись ко мне сзади
— Нет, не надо, пожалуйста, не надо!
Он лизнул меня сзади в шею, и я затрепетала, прижатая к мокрой стене.
Он чуть прикусил мне шею сзади.
— Нет!
Он прикусил сильнее, чуть-чуть только не пустив кровь, и тело мое обмякло и успокоилось. Будто он переключил выключатель, о котором я не знала. И когда он вдавился ко мне внутрь, он был скользкий, и я каким-то образом знала, что, пока я отвлеклась на борьбу он облил себя еще мылом, чтобы войти гладко и легко.
Он прижал меня к стене и входил, вскальзывал, дюйм за тугим дюймом. Он вталкивался, пока не вошел почти весь, и дошел до упора. И тогда он начал выходить — медленно, о, как медленно! И снова внутрь, медленно, все еще проталкиваясь, раздвигая, освобождая себе место. Я стояла, прижатая к стене, пассивная, недвижная. Но мне не хотелось шевелиться, не хотелось останавливаться, и не было мыслей, было только ощущение его — внутрь и наружу. Я уже была не такая тугая, и мыло сменилось моей собственной влагой, и он стал двигаться плавнее — внутрь и наружу. Он был нежный. Мое нутро ликовало, пело, звинело…и я не могла сдержать хриплых рычаний..
Кот оперся на стену, тело его полностью прижало меня, и он начал искать ритм, так же нежно, но быстрее. Он был очень осторожен со мной, а я не хотела осторожности.
— Сильнее, — произнес голос, не до конца похожий на мой.
Все нутро звенело, нарастал жар, тяжесть, ноги и нутро сводило судорогой…И он укусил меня за шею…с натужным криком, рычанием я взорвалась…почувствовала особ сидиный его толчок, буквально вдавивший меня в стену и горячий поток внутри с его глухим и торжествующим криком…я уплыла в нирвану..
очнулась в постели, с вымытыми волосами…одна.
закрыла глаза и зарычала…и что в моем реве было больше: разочарования, обманутого ожидания или ярости от того, что я одна- я и сама не поняла. но никто ко мне так и не пришел.
всю последующую недели меня потряхивало…от жажды повторения…
на требовательные взгляды он мне лишь отвечал, что стоит лишь попросить…позвать…и он мне подарит наслаждение…
я из принципа не сдавалась.
внутри нарастал дискомфорт…кошка начала бузить..
и, когда я в очередной раз поругалось с мамой, во мне лавиной хлынуло желание крови, рвать, грызть…я зарычала и недвусмысленно пошла на маму, выпустив когти.
Леси, который был тут, резко кинулся мне на перехват, поймал, и буквально швырнул в соседнюю комнату, спальню. Мою спальню.
зарычала и двинулась на него. На четвереньках…и мне очень мешали собственные ноги..
он кинулся мне наперехват. схватил…и тут я частично вернула себе контроль..
Я заставляла себя не двигаться. Не сопротивляться, когда Леси опускал меня на пол, обмякнуть в его руках, когда он навалился сверху. Тот, второй разум просто завизжал и зарычал, когда тело коснулось ковра. Он вопил, что нас убьют, и он в это верил. У него здесь друзей не было. Я всегда думала, что мой зверь — хотя бы разумное существо…но сейчас я сделать ничего не могла…мое тело медленно захватывал зверь…, То, что боролось со мной, никогда не понимало общественного порядка разумных, людей. Для него была только дичь, соперники, партнёры по спариванию и детёныши. А детёнышем я уже не считала Леси, ни в малейшей степени.
