Слышу? Слышу? Кошка во мне заорала, и этот крик вырвался у меня изо рта. Я потеряла завоёванную территорию, поскольку зверюга совсем не враждовала со мной — ни капельки. Она стала двигать бёдрами, и хотя Леси остался неподвижен, мы стали выдвигать его из нашего тела, наружу, наружу, и когда самый кончик готов был выскочить, мы насадили себя на него.
— Ох ты… — донёсся его хриплый шёпот.
Мы двигались на нем, насаживались изо всех сил, глубоко, сильно, резко. Как будто что мы ни делай — все мало будет. Я ещё недостаточно раскрылась для такой резкости. Я почти тормозила его стенками, потому что ещё не раскрылась, но меня несло. Даже мысли не было насчёт подождать — только голая жадная потребность. Я хотела, чтобы он меня трахал — слово 'секс' слишком приличное. И я не могла его заставить делать то, что хочу. Я хотела глубже, больше, и чтобы он мне помогал.
Он выпустил мои волосы, взял меня за бедра и поскакал в нашем ритме — кошкином и моем. Мы толкались и налезали, и как тогда в танце, моё тело следовало за ним, а не его за мной.
Это был танец плоти — его в моей, пока я не стала горячей и влажной, и он стал легче во мне двигаться, наружу и внутрь, внутрь и наружу. И когда он заскользил, то вдвинулся глубже, резче, будто понял меня без слов. Он чуть передвигал меня руками, пока не нашёл то местечко, которое искал, и тут всадил в меня так, будто хотел вылезти с другой стороны, и я заорала.
Он расширил меня резкими движениями, заставил принять его целиком и ещё чуть-чуть, и ту же воспользовался этим крохотным зазором. Он пошёл кругами, гладя мои стенки. Такой тонкой ласки никогда я не ощущала, когда мужчина бывал во мне. Так осторожно и притом такими мощными движениями бёдер. Это требовало куда больше силы, чем просто в меня всаживаться; силы самого разного рода.
Ударом вверх при движении назад он нашёл это местечко, никогда ещё не было такого.
И каждый раз, когда он по нему проскальзывал, у меня перехватывало дыхание, и он это слышал, потому что снова изменил ритм, потому что стал гладить его снова и снова. Не кончиком, но головкой и стволом, насколько мог только туда прижаться. Он гладил меня собой так, как раньше получалось только рукой и пальцами. И как всегда, когда этого места касаются так, как надо, ощущение было чуть-чуть по эту сторону боли.
Давление все росло и росло, балансируя на самой грани 'слишком много'. Такое наслаждение, что становилось почти болью. И наслаждение тоже росло, как что-то тёплое, расширяющееся, будто оргазм — это что-то отдельное от меня, оно вырастет и вырвется из тела.
Я смогла прошептать — почти прошипеть — его имя:
— Леси…
Он на долю секунды замедлился:
— Снежинка, ты…
— Не останавливайся, ради космоса, не останавливайся!
Он не стал переспрашивать. Чуть изменив положение, он закрыл глаза и отдался ритму собственного тела. Я пыталась двигать бёдрами, но его руки сжали меня туго, удерживая на месте. Удерживая неподвижно.
Росло и росло давление, оно переполняло тело, рвалось наружу — и вырвалось. Вырвалось в хлынувшем между ног потоке жидкости, с визгом, с царапаньем моих ногтей по ковру.
Леси последний раз глубоко и сильно вдвинулся меня, и громко, торжествующе зарычал. Поток энергии и жидкости унес меня в нирвану.
Придя в себя, чуть отодвинулся от меня, и я распласталась на ковре, не в силах шевельнуться. Блин, да мне даже смотреть было трудно, перед глазами расплывалось.
Он подполз ближе, отвёл мне волосы с лица и поцеловал.
Я нежно но вяло поцеловала его в ответ, он взял меня на руки, и отнес в мою постель, лег рядом, обнял меня, живот, и под его ласковые слова и в его крепких объятиях я и уснула. Счастливая и с улыбкой на лице.
Проснулась от нежных поглаживаний…я аж зажмурилась, не веря…
Тут грудным голосом рассеялись и меня поцеловали…
Я ответила.
Он печально оторвался, прижался лицом к моему животу…и так печально просительно посмотрел…
— Я тебя просила, любимый! Радужная ласка ты моя. И чмокнула в губы.
Тут мой животик заурчал, и мы весело рассеялись. Потом я прижалась к нему сильнее и попросила заглянуть с Зэтой. Моей чёрной звездочкой…сегодня. Я очень соскучилась…
Он меня обнял. И так мы сидели, пока мой живот не заурчал повторно. Он накинул на меня строчку, одним движением, которую я стала носить, потому, что ночью стала замерзать…
На кухне кашеварил моя звездочка. Зэта. Обернулся…и с точкой тоской и надеждой посмотрел на меня…что через миг я его уже целовала…и лапала. Ну люблю я преелеесть…и соскучилась…по ним. Звёздочеке и прелести…
Тут он встал на колени и прижал ухо к моему ещё плоскому животику…и с такой щенячей радостью…а мой живот взял, и заурчал…
Он тут же начал расставлять передо мной тарелки с едой…и я все съела!
И наконец заметила их изможденный вид…обняла за поясы их обоих и потонула в их любви, нежности, переживании…
Весь день они со мной игрались, забавлелись…веселились.
А как только стемнело, и мы вместе залезли в кровать…с моими эрогенными точками стали играть…я не осталась в долгу…
