С кораблем почти ничего не требовалось делать. Меа-Куин пробудился до того, как был нанесен серьезный ущерб, и враг, кем бы он ни был, очевидно, сосредоточил свои силы на куполе. Дос-Тев осмотрел стенки корабля и решил, что они всё же требуют некоторого внимания, в то время как Меа-Куин снова приступил к изготовлению защитного материала из серого латнема для купола. Дос-Тев, тем временем, разработал защитное детекторное поле, чувствительное к трансмутационному полю противника. Дважды в течение дня оно реагировал на внешнее воздействие, и Меа-Куин понял, что его собственные операции по трансмутации идут не так, как надо.
На третий день Меа-Куин разработал детектор, чувствительный к любым искажениям пространства, и тщательно сбалансировал его с учетом гравитационного и магнитного полей планет и Солнца. Регулярно, раз в шесть часов, он сбивался, потому что изменяющиеся поля планет и Солнца выводили его из строя, но его всегда можно было заново отбалансировать, и он исправно служил защитой.
На шестой день устройство Дос-Тева было готово – удивительный, массивный проектор, закреплённый на носу их корабля, с причудливой полуцилиндрической сеткой проводов, на мгновение испускавшей слабое свечение, затем пульсировавшей невидимым мерцанием при включении питания. Слабое свечение в почти несуществующей атмосфере Луны было единственным видимым результатом.
– Попробуем сначала небольшую массу на некотором расстоянии от корабля, – предложил Дос-Тев.
Булло подбросил камень; тот взлетел вверх, затем медленно опустился по дуге, попал на луч и замер, словно оказавшись на твердой поверхности. Дос-Тев удовлетворенно вздохнул.
– Айхуу… во всяком случае, вроде как работает. А теперь перейдем к настоящим испытаниям.
У них осталось несколько тех ракет, что они использовали для рассылки сообщений, и одна из них была отправлена по такой траектории, что позволяла ей вернуться через некоторое время. Она поднялась по изящной дуге на высоту почти в сто миль, развернулась и понеслась обратно со скоростью почти десять миль в секунду!
Меа-Куин в ужасе взглянул на Дос-Тева.
– Он снова сделал это – ракета летит прямо на нас!
Враг использовал их тесты в качестве оружия! Дос-Тев принялся за дело. Корабль внезапно взлетел.
– Молитесь, чтобы наше непроверенное оружие обеспечило нам настоящую защиту!
Проектор завращался вокруг своей оси, пока не оказался направлен под углом к корабляю, как бы создавая крышу над ним. Это заняло менее трёх секунд, вот только быстроходная ракета была уже менее чем в пятидесяти милях от них и всё ещё разгонялась, набирая ужасающую скорость.
Удар! Все пространство внезапно нестерпимо завибрировало; без малейшего явного ускорения корабль начал приближаться к поверхности Луны, и высоко над ними по невидимой плоскости быстро скользил сверкающий бело-голубой газовый шар. Взревели ракеты, и корабль прекратил своё снижение.
Дрожа, Меа-Куин повернулся к Дос-Теву.
– Он выполнил свой предназначение, как вы и предполагали. Импульс был распределен, наш корабль получил малую часть, а большую часть поглотила Луна. Сын мой, вы многое сделали для победы над Ай-Арцем. Теперь я расскажу вам еще об одной вещи, над которой я трудился. Какой луч так долго искали и в конце концов объявили его существование невозможным? Луч, неостановимый материей, луч, от которого не сможет служить защитой ни один материальный механизм и который способен принести мучительную, испепеляющую смерть любому живому существу.
– Гамма-излучение. Об этом легко догадаться, и ответ заключается в том, что его невозможно контролировать из-за его собственной мощи. Его испускают разрушающиеся атомы. Главная трудность при разработке атомного двигателя заключалась в том, чтобы предотвратить его появление. Оно неуправляемо.
– Да, оно не поддается контролю, – улыбнулся Меа-Куин. – Дюйм свинца остановит большую часть излучения, если его интенсивность не слишком велика, и тогда оно станет безвредным. Наши восьмидюймовые металлические стенки остановят лишь излучение малой интенсивности. Итак, вот долгожданное оружие, использующее гамма-излучение.
Меа-Куин протянул Дос-Теву небольшую штуковину, напоминавшую крупный фрукт, около шести дюймов в диаметре, со сморщенными, слегка изъязвленными боками, увенчанный конической шляпкой. Кончик конической шляпки был закруглен и мог свободно поворачиваться, на него была нанесена белая линия, а на примыкающей поверхности самого конуса был ряд тонких белых линий.
– Но его же невозможно контролировать, – улыбнулся Меа-Куин. – Решение этой проблемы настолько примитивно, что на протяжении ста лет тысячи Ученых и Воинов упускали его из виду. Нужно использовать гамма-излучение в качестве бомбы.
Дос-Тев расхохотался.
– Айхуу… Меа-Куин, наши разумы слишком инертны. Они отягощены своим рационализмом. Но сможет ли ваша бомба создать необходимую интенсивность?
Меа-Куин кивнул.