Его руки едва могли выдержать его вес, и напряжение от этих усилий заставляло могучие мышцы плеч бугриться под туникой.
Он поспешно вскарабкался в машинное отделение и, приложив неимоверное усилие, на которое, как ему казалось, он не был способен, добрался до нижней части панели управления. Корабль внезапно содрогнулся от рева ракет, резко дернулся вперед – и остановился. Могучие ракеты, громоподобно извергавшие из себя реактивные струи с такой силой, что должны были бросить корабль вперед с ускорением, близким к четырем Лемнис-G, едва могли медленно толкать его вперед, в то время как поверхность Луны и небеса головокружительно вращались в иллюминаторах.
Дос-Тев понял, что еще минута, и он не выдержит этого сумасшедшего ускорения и, конечно же, ни за что не сможет дотянуться до рычагов управления двигателями большей мощности.
Только собрав волю в кулак и до предела напрягая мускулы, он заставил тело медленно выпрямиться, и, налившейся свинцом рукой, потянулся вверх и дёрнул вниз большой главный переключатель. Его острый ум уже давно распознал силу, низвергавшую их в небытие. Когда переключатель щелкнул, несколько тяжелых тумблеров обрушились вниз с глухими ударами, и огромные атомные двигатели внезапно взревели, словно от ненависти к этой вращающей корабль силе. Ужасающая напряженность, казалось, заполнила пространство, громадные двигатели заработали, и насыщенный фиолетово-синий цвет атомного пламени внезапно сменился сначала синим, а потом зеленым – они сдавались под огромным натиском вражеской силы! Но пылающие ракеты всё же сдерживали её, они толкали корабль вперед, останавливая ускорение чудовищного вращения.
Надежда на спасение, казалось, подстегнула его, и он потянулся к рычагам управления и нажал три кнопки. Где-то в глубинах корабля жалобно взвыли и застонали мощные двигатели, вспыхнули два новых комплекта ракет, и в тот же миг Дос-Тев почувствовал, что скользит по стенке корабля, поскольку их сила наконец-то начала гасить вращение корабля.
Потеряв равновесие, он случайно отключил основную двигательную установку, в результате чего огромные ракетные двигатели замолчали. Он подключил нижние ракеты к автоматическому управлению по альтиметру; они должны были следить за постоянным подъёмом корабля. Вскоре он почувствовал их ритмичные толчки, бросающие корабль вверх, и упал. Его окутала тьма.
Он пришел в себя и обнаружил, что Луна быстро отдаляется. Меа-Куин, шатаясь, вошел в помещение, сел и настроил управление на возврат.
– Булло… жив… но ранен! – выдохнул он. – Я потерял сознание… до того… как… смог увидеть, что вы исчезли… как… вы смогли это вынести?
– Присядьте, Меа-Куин. Это снова ваше устройство. Оно укрепило мою волю, упрочило мои нервы. Удвоило все мои человеческие качества. Каких значений достигло ускорение?
– Пяти G.
– Насколько я вижу, вращение прекратилось автоматически. Я могу предположить, что это было запланировано.
– Да, враг намеревался раскрутить корабль, а затем размолоть его о скалы.
– Простейшее вращающееся магнитное поле. Подобно якорю асинхронного двигателя, мы вращались все быстрее и быстрее. Магнитное поле было жестко зафиксировано; мы не могли сдвинуть его всей мощью наших ракет.
– И что вы ему противопоставили? – с любопытством спросил Меа-Куин.
– Магнитное поле, отклоняющее метеориты.
– Наш враг с каждым часом становится все могущественнее, – вздохнул Меа-Куин. – И его разум грандиозен. Я всё обдумал. Мы должны предупредить посланников, прибывающих сюда, чтобы они остерегались его.
Дос-Тев с любопытством посмотрел на своего старого друга.
– Как? Мы отправили ракету в Восьмой мир – она управлялась автоматически, но из-за вражеских манипуляций управление вышло из строя, и ракета врезалась в Солнце. Пришлось отправить сразу три, и лишь одной из них удалось проскользнуть, а две другие достались врагу. С Девятым миром мы вообще не смогли связаться. Я сомневаюсь, что там есть жители, но мы всё равно не смогли бы связаться с ними, даже если бы они там были. Мы не имеем возможности вести передачу по радиационному лучу. Мы пытались в разное время, но нет уверенности, что это сработало. И мы больше не можем отправлять самоуправляемые торпеды.
– Нет, мы должны отказаться от этого. У нас есть другая работа. Мы должны построить конференц-зал. Он должен быть облицован материалом, из которого изготовлены шапки, чтобы внутри мы могли свободно обмениваться мыслями и в то же время быть защищенными от тех, кто снаружи. И он должен быть разделен на девять отсеков следующим образом: во-первых, должна быть центральная цилиндрическая камера; во-вторых, должно быть 8 отсеков, обращенных к центральному цилиндру. Перегородки должны быть прочными, чтобы выдерживать большое давление воздуха, и между ними должны быть большие окна, чтобы всё было видно.