Осторожно включив небольшое ускорение, он вернул все предметы на пол. Булло лежал и стонал от страха, Меа-Куин был без сознания, серьезно ударившись лбом, а во всем помещении царил такой беспорядок, что на уборку ушли бы часы, но приборы, казалось, уцелели.
Затем Дос-Тев развернул космический корабль так, чтобы он указывал в том направлении, откуда прилетел. Однако, конечно, его скорость была настолько огромной, что простое вращение в пространстве никак не повлияло на направление движения. Так что теперь он летел кормой вперёд к своей цели с той же скоростью, с какой несколько минут назад летел носом вперед.
Завершив маневр, Дос-Тев включил тягу – теперь уже торможение – в полтора G и отправился за водой, чтобы привести в чувство своего престарелого друга. И, как только он это сделал, то понял, что вся эта неразбериха была излишней; он мог бы с таким же успехом осуществить разворот корабля, вообще не глуша двигатели.
Итак, путешествие продолжалось. И когда корабль, наконец, замедлился до скорости, меньшей скорости света, пространство снова изменилось, снова стало нормальным.
Чтобы убить время, Меа-Куин оборудовал лабораторию в жилом отсеке корабля и сконструировал там передатчик и приемник светового излучения – приборы, в которых им было отказано диктатором Ай-Арцем во время их ссылки на остров Эльбон.
И вот, приближаясь к Солнечной системе, они получили сообщение, предназначенное для Ай-Артца, в котором диктатору предлагалось совершить посадку на спутнике планеты Земля, и даже было дано точное описание лунного кратера, рядом с которым он должен был садиться. Дос-Тев ликовал.
– Я всё размышлял, куда же направиться в конце нашего путешествия, – сказал он. – Теперь мы знаем, что у нашего врага есть союзник в Солнечной системе, и он сыграл нам на руку, сами предоставив всю нужную информацию.
Итак, в назначенное время корабль Дос-Тева достиг Солнечной системы, медленно пролетел по ней и, наконец, совершил посадку на краю лунного кратера Коперник.
Поблизости не было видно ни одного живого существа. Лунные скалы выглядели мрачными и голыми. Поверхность Луны оказалась лишена атмосферы. Но, к счастью, в то время на этой части Луны были сумерки, и, следовательно, не было ни невыносимо жарко, ни невыносимо холодно.
Итак, надев воздушные костюмы, захваченные ими с собой на случай, если их путешествие закончится именно на такого рода планете, они выбрались через шлюз своего судна, соблюдая большую осторожность, чтобы не упасть из-за пониженной гравитации Луны.
Их шлемы были оснащены электрическими передатчиками и приемниками, так что они могли разговаривать так же спокойно, как если бы их голоса передавались по воздуху.
Глядя в небо, Дос-Тев провозгласил:
– Вот мы и здесь, на девять месяцев опередив Ай-Артца. У нас достаточно времени, чтобы придумать, как помешать ему. Он увидит, что Дос-Тев по-прежнему имеет власть!
Дела на Земле шли все хуже и хуже. Даже самые благодушные оптимисты втайне чувствовали, что уровень автоматизации труда достиг такой степени, что он может легко угрожать безопасности и даже существованию человеческой расы.
За роботом последовал суперавтоматон. Теперь машины можно было так тонко настроить на нервную систему человека, что достаточно было освоить методы физического контроля, купить несколько машин и позволить им работать на своего хозяина. Естественно, человек, имевший возможность купить больше всего машин и научиться управлять ими, мог подчинить себе бедолагу, способного похвастаться лишь несколькими несовершенными автоматонами раннего выпуска.
Сначала только фантазёры задумывались о возможности наступления времени, когда автоматоны будут функционировать без помощи руководящего человеческого разума. Но это время пришло. Незадолго до того, как человечество осознало грозящую ему опасность, оно было поставлено в такое положение, когда трудно было сказать, то ли разум человека направлял деятельность машины, то ли разум машины постепенно порабощал остатки человеческого вида.
Джеймс Тарвиш, пожилой, проницательный, богатый мужчина, раньше большинства богачей мира осознал, что может произойти на Земле. Не имея ни жены, ни ребенка, он сделал деньги своим Богом, а технику – хобби. Именно благодаря его деньгам мечта о межпланетных путешествиях стала реальностью. Хотя сам он не был изобретателем, он мог указывать подчиненным, что изобретать. Тихо, энергично, неустанно он вёл сражение с автоматонами, но в конце концов осознал тот факт, что это сражение вполне может оказаться безнадежным. За пять лет до того, как две великие силы вступили в открытый конфликт, он принял решение на тему того, что ему делать. Как только он принял это решение, то начал действовать с поразительной стремительностью.
Он собрал изобретателей и ученых со всего мира. Когда он обратился к ним, его речь была отрывистой, фразы ломкими.