Ровно в полдень следующего дня по всей Северной Америке разнесся глубокий, необъяснимый гул. Казалось, он исходил не только из недр Земли, но и со всех сторон. Он стремительно нарастал, превращаясь из вихря звенящих кристаллических нот в пронзительный гул и исчезал… затем снова возвращался… затем вверх, вниз, вверх… снова и снова. И по всей Северной Америке полчища роботов прекращали свою работу. Останавливались… а затем начинали танцевать. Они танцевали на борту воздушных кораблей, и многие из этих кораблей разбились прежде, чем человеческие экипажи смогли взять управление на себя. Они тысячами танцевали на улицах городов – гротескные ригодоны, причудливые сарабанды, с шарканьем, прыжками и джигой, в то время как люди в панике бежали, и сотни из них были раздавлены и погибли в этой панике. На огромных заводах, в туннелях нижних городов, и в шахтах – везде, где раздавался этот звук, а его слышали повсюду – роботы танцевали… под дудку Народного, последнего великого поэта… последнего великого музыканта.
А потом раздалась грохочущая нота – и по всей стране танец прекратился. И начался снова… и прекратился… и начался снова…
Пока, наконец, улицы, туннели нижних уровней, шахты, фабрики и дома не оказались завалены металлическими телами, покрытыми трещинами в форме звезд.
В городах люди трусливо замирали, не зная, какой удар обрушится на них… или метались обезумевшими от страха толпами, и многие из них умирали…
И вдруг ужасный гул, сокрушительная буря, нестерпимый высокий гул прекратились. И повсюду люди засыпали среди мертвых роботов, как будто они, доведённые до предела напряжения и истощения, теперь наконец-то могли расслабиться.
Америка словно перестала существовать, она была глуха ко всем попыткам связаться с ней из-за пределов гигантского звукового круга.
Но в полночь того же дня по всей Европе разнесся гул, и европейские роботы начали свой танец смерти… а когда все закончилось, странный бесшумный ракетный корабль, паривший высоко в стратосфере, унёсся оттуда почти со скоростью света и завис над Азией… а на следующий день Африка услышала гул, и чернокожие ответили ему своими тамтамами… затем его услышала Южная Америка и, наконец, далекая Австралия… и повсюду ужас охватывал народы, а паника и безумие брали свое.
Это продолжалось до тех пор, пока от всей этой металлической орды, поработившей Землю и человечество, не осталось всего несколько сотен, избежавших пляски смерти благодаря каким–то особенностям своего строения. И, пробудившись от этого скоротечного сна, по всей Земле те, кто боялся и ненавидел роботов и их владычество, восстали против тех, кто содействовал господству металла, и превратили фабрики по производству роботов в пыль.
Холм над пещерами снова открылся, странный торпедообразный корабль в мгновение ока бесшумно, как призрак, проскользнул в холм, и скалы сомкнулись за ним.
Народный и все остальные стояли перед гигантским телевизионным экраном, на котором сменялись изображения городов и стран по всей Земле. Китаец Лао сказал:
– Многие люди погибли, но многие остались. Они могут не понять, но результат стоил жертв.
Народный размышлял:
– Это наглядный урок: за что человек не платит, то он мало ценит. Думаю, теперь у наших друзей наверху поубавится противников.
Он с сомнением покачал головой:
– Но мне все равно не нравится эта Неправильность Пространства. Я не хочу, чтобы она снова испортила мою музыку, Лао. Не вышвырнуть ли нам Луну из Вселенной, Лао?
Лао рассмеялся:
– А как же тогда создавать лунную музыку?
Народный хмыкнул:
– Верно. Что ж, посмотрим, на что способны люди. Время всегда найдётся… возможно.
Трудности, с которыми столкнулись Мартин и Тарвиш, не интересовали поэта Народного. В то время как шла реорганизация мировых правительств, деньги Тарвиша творили чудеса: заводы выпускали космические корабли для земного флота, люди обучались управлению этими кораблями, были собраны припасы, оружие было усовершенствовано, и когда пришло сообщение с Луны с указанием курса следования и даты старта, космический флот Земли уже был готов к отлёту.
Народный наблюдал, как взлетают корабли и с сомнением качал головой. Но вскоре по огромной пещере садов зазвучали звуки гармонии, нимфы и фавны закружились в танце под благоухающими цветущими деревьями – и мир наверху снова был забыт Народным.
Булло, бывший главный шпион Лемниса, был хорошо сложен и силен, как трое обычных мужчин. Он не боялся смерти, в чем не раз убеждался во время своей полной опасностей жизни на родной планете, и смертельная схватка, даже с превосходящими его противниками или большим числом людей, не могла его испугать. Но в жизни Булло был один тайный, всепоглощающий страх, и он находился в четырех с половиной световых годах отсюда, на планете, обращающейся вокруг двойной звезды Альфа Центавра.