Ланс в единственной уцелевшей майке сидел на койке, обхватив руками колени и уткнувшись в них подбородком. Проклятая программа самосохранения, стремящаяся минимизировать ущерб! Лучше бы предплечье подставил, повреждение было бы серьезнее, зато можно спрятать «кошмар» под длинным рукавом. Мужская часть экипажа ожидаемо не придала травме значения; отец Алины тоже спокойно относился к поврежденному лицу киборга и использовал Ланса для охраны кабинета… Пока туда не заходила дочка. «Фу, па, ну когда Женька уже заберет эту гадость?! – с порога начинала она морщить нос. – Смотреть же противно, выгони его отсюда!» – «Да-да, солнышко… Ланс, выйди и жди меня за дверью!»
Приближалось время ужина. Как-то так сложилось, что Ланс обычно помогал накрывать на стол, с хирургической точностью расставляя тарелки и раскладывая столовые приборы… но сегодня по кухне дежурит Полина. Значит, надо прийти к самому началу, быстренько поесть, стараясь держаться к ней правым боком, и обратно.
А Тед там на симуляторе гоняет, издалека слышно. Только слушать теперь и остается.
Мимо двери прошла… Нет, не прошла, остановилась и постучалась.
– Ланс, открой! Я твою футболку принесла, ты в санузле забыл…
Ланс, поколебавшись, слез с койки и подошел к двери. Раз сама пришла, это ее проблемы. Пусть смотрит. Из каюты его гнать уже некуда.
– Вот, держи. – Девушка действительно уставилась на его лицо, но ожидаемого отвращения, даже первоначального ужаса, в ее глазах не возникло. – Сильно болит?
– Нет.
Футболка была выстиранная, высушенная и отглаженная, еще теплая. Пятна крови исчезли, разве что на рубчике горловины еле заметные разводы остались, но от чего – непонятно.
– Точно? Хочешь, я тебе сюда ужин принесу? Или хотя бы чайку?
Ланс еще раз оценивающе всмотрелся в Полину. Дважды перепроверил данные. Негативная реакция отсутствует.
– Нет.
Киборг натянул футболку прямо на майку, вышел из каюты и целеустремленно направился к шкафчику с посудой.
– Ну и что это было?! – растерянно пробормотала девушка ему вслед.
Чуть погодя киборги уже вдвоем и с Полиной осмотрели грузовой отсек, но других молей и их кладок не обнаружили.
У капитана отлегло от сердца, однако штатный зоолог вернулась в крайней задумчивости и полезла рыться в справочниках.
– Странно, – сказала Полина, убедившись, что память ее не подводит. – У центаврианской моли очень короткий жизненный цикл, если бы она залетела к нам на предыдущей станции, то сейчас тут бы уже целое облако порхало.
– А сколько она живет?
– В благоприятных условиях – сорок восемь часов. Но взрослая особь, в отличие от обычной моли, продолжает активно питаться и запрограммирована на три кладки – пока не отложит, не сдохнет. Если пищи достаточно, формирование яиц идет быстро, буквально за пять-шесть часов, если нет – приостанавливается, и голодная моль может рыскать в ее поисках до года. В грузовом отсеке еды для нее было полно, хотя бы та биоразлагаемая леразийская упаковка, моль тоже не прочь ее разложить.
Пораженная ужасной мыслью, Полина помчалась обратно в отсек, проверять лежащую на полу пленку – вдруг моль расплодилась под и между ее слоями, жируя на засохшей смоле?! Догадка не подтвердилась, но устрашенная команда снова обшарила отсек, и на этот раз Дэн нашел кое-что интересное: маленький пустотелый кубик из темного пластика, прилепленный с помощью кусочка жвачки в тени под выступом панели датчиков. В каждой грани было по несколько точечных проколов, а в одной – аккуратная дырка диаметром с палец.
Станислав заглянул в дырку и обнаружил, что толщина стенки кубика больше сантиметра и в ней поблескивают металлические волокна.
– Ничего себе у этой твари зубы! Сколько же времени у нее ушло на прогрыз этой штуки?!
Капитан передал кубик механику, который колупнул материал ногтем и потрясенно присвистнул.
– Пятнадцать дней, – уверенно заявил Тед, пока Полина что-то подсчитывала на пальцах.
– С чего ты взял? – изумилась девушка. – Надо же учесть прочность пластика, его питательность и токсичность, исходный возраст моли – она могла начать грызть его еще личинкой…
– Ну а кто, думаете, нам ее подкинул?! Змеелюд с фреанами к этому углу не приближались, и вообще он ящиками загорожен, а больше мы никого в грузовой отсек не пускали.
– Втжрнсвлчь! – ругнулся Михалыч, имея в виду вовсе не моль. – Млтг, чтгрбт нсхтл, ткещи угрбтьндлся!
– Ну, угробились бы мы вряд ли, разве что если бы в завис попали, – резонно возразил Вениамин, – а вот груза точно лишились бы. Плюс на месяц в карантин загремели бы, засеки моль санстанция, а не Ланс.
– Но зачем Грэг это сделал?! – не укладывалось в голове у Полины. – Он же собирался нас только ограбить, говорил, что не хочет ссориться!
– Поссорились бы мы в любом случае, вопрос в масштабе. – Станислав хорошо знал психологию подобной швали: они сами как моль, что не сожрут, то испортят и загадят. – Грэг отлично понимал, что даже самое миролюбивое ограбление не сойдет ему с рук, но если наш груз уничтожит «внезапно» заведшаяся моль и мы окажемся на мели, то желания и возможности мстить у нас поубавится.
