— Картошка-то еще очень мелкая, — сказала хозяйка, вернувшись в избу с ведром картошки и миской огурцов. — Весной для себя сажали. А кто ее собирать-то будет, мы али немцы?
После ужина конструкторы легли спать на сеновале. А Кочетков решил пройтись по деревне. Откуда-то слышалась песня и тренькала балалайка.
В конце улицы сидели девчата, окружив пацана лет четырнадцати с балалайкой, и грустно пели. Увидев Кочеткова, они замолкли.
— Что грустите, девчата? — спросил Кочетков.
— А чего не грустить, товарищ летчик, — ответила одна. — Все парни наши на войне. Один Вася остался, — и она показала на мальчишку с балалайкой.
Утром они были в Москве.
В сентябре многие предприятия начали готовиться к эвакуации на восток. Но пока КБ Архангельского еще оставалось на прежнем месте. Впрочем, их вскоре перевели в пустовавшее помещение туполевского ОКБ. Вскоре к ним приехали туда работники Московского городского комитета партии с вопросом: нельзя ли восстановить производство Ар-2?
Но так как завод к этому времени уже эвакуировался, то вопрос отпал сам собой.
А в середине октября совершенно неожиданно началась эвакуация. Разумеется, Архангельский понимал, что авиазаводы начали передислоцировать на восток и рано или поздно дойдет очередь и до ОКБ. Но переезжать в другой город дело не простое: надо искать себе опытную базу. А это тем более сложно сейчас, когда каждый человек, каждый станок выполняет задания фронта. С другой стороны — хотя он и знал, что на фронте идут тяжелые бои, но где конкретно находятся немцы, не знал. И следовательно, когда прикажут уезжать, пока неизвестно. 15 октября он вернулся домой из ОКБ вечером. А в 10 часов раздался звонок из наркомата. Говорил нарком Шахурин. Он приказал Архангельскому немедленно выехать из Москвы за Урал, к Туполеву. Сегодня же.
— Но позвольте, Алексей Иванович, — удивленно спросил Архангельский, — на чем мне прикажете ехать? На поезд у меня билетов нет.
— На своем автомобиле.
— Но у меня попросту бензина не хватит. Да и не в этом дело. Как я могу бросить свое ОКБ? Я могу ехать только со своими людьми, а им надо дать на сборы несколько дней.
— Товарищ Архангельский, — нарком рассердился не на шутку. — Прошу со мной не спорить. Вы должны немедленно выехать. Это приказ ГКО. Сам товарищ Сталин распорядился, чтобы все главные конструкторы сегодня же эвакуировались. — Потом, понизив голос, продолжил: — На фронте неважные дела. Немцы прорвали фронт и движутся на Москву. Вам ясно положение?
— Ясно, — упавшим голосом сказал Архангельский, думая, что же станется в суматохе срочной эвакуации с его конструкторами.
Словно угадав его мысли, нарком сказал:
— Принято решение о слиянии вашего ОКБ и туполевского. Вы едете к нему заместителем. Ваши люди тоже направляются туда же. Так что будете вместе.
— А мне нельзя с ними в одном эшелоне?
— Нельзя.
— А как быть с семьей? У меня же семья.
— Слушайте внимательно. Сегодня же отправляйтесь в ЦАГИ и уезжайте с ними. Я дам распоряжение, чтобы они вам выделили вагон. И помните, что вы эвакуируетесь по приказу товарища Сталина.
Шахурин повесил трубку.
Архангельский прежде всего позвонил в КБ, рассказал о его неожиданной эвакуации и распорядился выбить из наркомата теплушки и организовать эвакуацию конструкторов с их семьями. Потом позвонил в гараж и распорядился прислать ему грузовик и его «бьюик».
Наталья Дмитриевна спешно начала собирать вещи. Архангельский позвонил брату и друзьям. Сказал, что может захватить и их с собой в эвакуацию. Те согласились.
При выезде из Москвы Архангельский увидел только что открывшуюся булочную. Он остановил машины и зашел в нее. У одного из их друзей, по счастью, с собой оказалась справка, которая выдавалась эвакуированным. По этой справке они по своим карточкам забрали хлеб на десять дней вперед. Погрузив в машину два десятка буханок черного хлеба, вновь двинулись в путь.
Но, когда они приехали, ЦАГИ уже опустел. Эшелон ушел.
Архангельский позвонил в наркомат: как быть?
— Эшелон ЦАГИ стоит в Быково, — ответил ему секретарь наркома, скорее поезжайте туда, он стоит на путях и еще только формируется.
Эшелон действительно стоял на станции Быково, и маленькая «кукушка» таскала взад-вперед теплушки и платформы. Начальник эшелона указал Архангельскому теплушку, которую паровоз медленно тащил в хвост поезда. В нее-то прямо на ходу быстро погрузили все вещи.
Архангельский тем временем заприметил на путях пустую платформу. Подогнав к ней «бьюик», он вышел и, найдя две доски, положил их на край платформы. Затем сел в машину, резко дал газ, и «бьюик» буквально взлетел на платформу. Правда, в последний миг доска упала, и задние колеса повисли над краем платформы. Но это уже было не страшно. Несколько человек подбежали и втолкнули машину наверх. Эту платформу доставили в начале состава, прямо за паровозом. И через час эшелон ушел на восток. Правда, по дороге их несколько раз бомбили. Но поскольку в состав бомбы не попали и пути оказались целы, то Архангельский объяснил своим спутникам, что это «не считается».
