Мисс Дорз неожиданно прервала декламацию, замерев по команде смирно, и отдала честь. В дверях «Бара Кукри» появился генерал Уэсли Кларк. Публика замерла, приветствуя появление генерала, и я увидела, как Уэсли Кларк о чем-то беседует с Джоном. Потом генерал взял его под руку, и они, я сама видела, словно старые приятели, направились прямо к стойке – генерал и Джон. Я спряталась за кухонной дверью, успев переглянуться с Джоном, который только пожал плечами, не имея возможности, как мне показалось, оставить генерала Кларка. К ним помчался французский капитан Жан-Мишель Мартин. Отступив в кухню, я могла из ее глубин наблюдать, как генерал Кларк ласково разговаривает с Джоном, а затем передает ему какое-то письмо. Больше я Джона не видела, поскольку перед кухонной дверью, обеспечивая безопасность генерала, устроились трое громадных солдат, все черные, с надписью Militer Police на касках.
– Это надолго, – бросил мне Рекс. – Надо приготовить им на закуску какие-нибудь прелестные стишки. С кем это генерал разговаривает, игнорируя всех прочих?
– Сержант Джон, – говорю.
– Это для тебя и для меня сержант, – говорит повар Рекс, – а генералы так с сержантами не разговаривают!
Я хотела было сказать, что Джон – писатель, но тут сама начала описывать расставание с Джоном: меня ждал Скендер. А в маленьком доме с большим палисадником – капитан Гарольд. Ну что же, знать, – судьба! Взяла ломоть хлеба и, нервно жуя его, ощутила боль в сердце, но и решительность тоже. Чао, генерал! Чао, повар Рекс! Прощай, Джон! Я уже бегу к бывшей «Пицериа Хит-лери», сверкающей в ночи новым именем: «Пицериа Хилари».
Однако припомнила я не Клинтона, а Джона, и тут же его дружескую встречу с генералом Кларком. Сержант и генерал. Повар Рекс был прав – что-то объединяет Кларка и Джона. Может, Кларк послал его сюда как писателя, присвоив ему звание сержанта, чтобы он на собственной форме и шкуре почувствовал, что происходит в Косове через несколько недель после высадки КФОРа? Нет, Мария, погоди! Чего это ради Джон продемонстрировал тебе кассету с Норманом Мейлером и тем, другим, с их словами о безумии Клинтона и о том, что есть война, если это не противостояние двух армий? И разве Джон должен служить НАТО и генералу Кларку образцом поведения молодого писателя, размышляющего в романе о военной и гуманитарной миссии в Косове? А не для того ли Джон оказал мне невероятную любезность, решив показать в романе мое сербское лицо, чтобы с его помощью ненавязчиво рассказать о злодействах сербов в Косове? Наш еще ненаписанный маленький роман начинался совсем как в голливудских фильмах. Два героя, Джон и я, оба красивые и, как полагается в каждом добротном романе, сначала обманывают друг друга, после чего следует коронная сцена «может быть, в кровати». И в этой американо-сербской кровати рождается истина о том, что на самом деле происходит в Косово. Нет, Мария, погоди! Джон, по крайней мере, на первый взгляд, хорошо воспитан, умеет открывать бутылки с шампанским... И ни намека на желание споить меня, чтобы потом «попользоваться», как говорят сербы... Нет, ничего подобного Джон не продемонстрировал, он просто хотел помочь мне, и теперь я уверена, что я, заколебавшись после разговора с ним, все равно помогу капитану Гарольду, если не из любви, то из обязанности вернуть капитану подарок, сделанный его филиппикой в адрес немецкого генерала и бегств от полиции, а также лично подтвержденным решением бежать в Сербию, а не в Лондон... В Лондон, где у него жена и сын Оливер восьми лет... Не того ради он солгал мне, но если бы даже и сказал правду, когда мы спали в отеле «Гранд», я все равно была бы уже не та Мария, что на лугу, с овцами.
