– У меня твоих десять тысяч есть за мой дом.
– Так этого ж мало.
– Мне хватит, чтобы начать новую жизнь в Сербии. Давай поспеши. Посмотрим дом – и вперед, скоро рассвет.
Я зашагала, Скендер за мной, двери отворились. Капитан Гарольд держал в руке дамский револьвер.
– Не надо, – сказал Скендер, – вперед, капитан.
Гарольд обнял Скендера, ощупывая его на наличие оружия, и вытащил из внутреннего кармана пиджака нож.
– Перочинный, – сказал Скендер. – Это не кукри.
– Пошли, капитан, – говорю я.
– Спокойно, – отозвался Скендер, – теперь моя очередь дом ощупать.
Скендер профессионально осмотрел окна, заглянул под кровать. Включил телевизор, поднял трубку телефона.
– Неплохо, неплохо, – бормотал он. – А что, вас разве двое? – спросил Скендер, глянув на нас.
– Пошли, пошли, Скендер, вот-вот рассветет.
– Ключ! – потребовал Скендер.
– В дверях, – отвечаю.
– Запасной?
– Нет, не переживай.
– Дом отличный, – говорит Скендер.
– Летс гоу, – откликнулся Гарольд.
– Выключи телевизор, – бросила я Скендеру.
На экране в это мгновение появился генерал Кларк, за его спиной – немецкий командующий КФОРа генерал Клаус Райнхардт. Я приметила, с каким отвращением Гарольд посмотрел на угасающие лики двух генералов.
НОЧЬ. На пятой скорости мы вылетели из Приштины. Мы с капитаном расположились на заднем сиденье. Скендер несся мимо танков, телег, крестьян, погоняющих усталых волов.
– Что ты молчишь, Мария? – спросил Гарольд, нежно касаясь меня рукой.
– Боюсь, – говорю.
– Ты не доверяешь этому шоферу? Капитан не хотел называть Скендера по имени.
– Говори спокойно, он не знает английского.
– Как ты со мной разговариваешь? – спрашивает Гарольд.
– Что значит – как? – обозлилась я.
– Что-то случилось? – испуганно спрашивает Гарольд.
– Случиться все что угодно может. Боюсь, как бы нас не выследили.
– Кто еще знает о нашем побеге?
– НАТО и еще девятнадцать стран, – отвечаю и впервые улыбаюсь.
Гарольд взял меня за руку, теперь на ней было три отпечатка – майора Шустера, сержанта Джона и капитана Гарольда.
Скендер резко свернул с дороги.
– Что случилось? – спрашиваю.
– Меняем план, так мы скорее доберемся до реки.
– Где мы? – спрашивает Гарольд.
– Нигде, – отвечаю, – не волнуйся, куда-нибудь да приедем.
Гарольд продемонстрировал Скендеру дамский револьвер. Я отвела его руку:
– Гарольд, успеется с револьвером, я скажу тебе когда.
Скендер добродушно отозвался:
– Мария, пожалуйста, переведи мои слова капитану.
– Хорошо, – говорю, – запевай...
– Это ты хорошо сказала – запевай! Потому что это будет наша старинная албанская песня.
– Ладно, – говорю, – можешь не петь, перескажи, мне легче будет Гарольду переводить.
Машина прыгала по колеям, накатанным танками и джипами. Скендер медленно говорил, я переводила:
Красивая баллада Скендера, и ночь лунная. Гарольд взял меня за руку, и слова песни уничтожили последние сомнения в честности Скен-дера, который не успел снять смокинга и выглядел как учитель танцев. А мы с Гарольдом опять были той самой парой на лугу, под блеянием мягкого лунного света, победившего небольшое облачко и пролившего его на землю в виде легкого тумана. И в этом тумане больше не было ни майора Шустера, ни сержанта Джона, я опять была в кошаре с капитаном Гарольдом. Любовь, подумала я, неужели вернулась моя любовь к Гарольду, или это только моя сербская улыбка, которая раньше означала: да заебись ты! А теперь – пусть будет, чего быть не может, потому что мы воплотились, похоже, в новую народную песню, рожденную в Косове. С обязательной, поскольку это песня, гибелью героев в конце. Пусть это будет Скендер, подумала я, да даже и капитан Гарольд, только не я, не я, Мария Лепич, прекрасная, как моя фамилия, – при условии, если хорошо высплюсь. Скендер продолжал:
– Не надо бояться любви, потому что она нас омолаживает на некоторое время. Прежде эта молодость любви длилась порядочно, но теперь темп Нового мирового порядка сокращает дни любви. Нет больше у людей души, которая украшала любовь! Много я видел душ, сбежавших от нищих и крестьян и переселившихся в мафиози, потому что душа тоже любит хорошие машины, пятизвездочные отели, четырехзвездных генералов. Так что я не знаю, что с вашими душами творится, твоей и капи-тановой. Боюсь, как бы их не убили там, куда вы стремитесь. Извини, но разве стоит Косово гибели ста тысяч душ и изгнания трехсот тысяч сербов?
– Это переселение душ обеспечили вы, албанцы.
