– Нет, Мария. Кто знает, увидимся ли мы еще? Я тебе все это специально рассказываю, чтобы ты знала: не все албанцы Эмины Джи-новици. Все, что сейчас в Косове творится, – результат того, что нам объяснили, какой хороший этот Новый мировой порядок. Требуйте демократии – объясняют по телевизору, – и вы станете богами, забудете о страданиях. И чем выше мы с вами поднимались к этой демократии, тем чаще с неба демократии сыпались бомбы. Теперь случилось то, во что верил Эмин Джиновици, и не только он. То, что нам предлагает КФОР и политики – то же самое, что Гитлер предлагал немецкому народу, и наша любовь к нашим вождям освобождает нас от чувства вины, даже когда мы убиваем.
Я слово в слово переводила все это Гарольду, и слова Скендера взволновали его. Капитан в знак благодарности положил ему руку на плечо. Скендер прибавил газу, словно стараясь убежать от тумана.
– За нами едут, – сказал он. – Оглянись, Мария, видишь их?
Я увидела в тумане с десяток огней, которые, скрещиваясь, удалялись от нас. Вдалеке оставались только два горящих глаза маленькой машины.
– «Фиат уно», – сказал Скендер, – это не страшно. Кто-то своровал машину, вот и утекает.
«Фиат уно», подумала я. Неужели это Джон провожает нас? Неужели он решил подстраховать наш побег? Или захватить... Я уставилась в туман. Два маленьких горящих глаза исчезли в тумане, потому что Скендер знал все тропки в этой части Косова. Эта дорожка должна была привести нас к лугу, и еще чуть дальше, к мосту или просто к реке.
– К реке? – спросила я Скендера.
– Я готов и на луг, и на речку, и на мост – выбирайте, где вам легче будет перебраться в твою Сербию.
– За рекой еще не моя Сербия.
– Точно. Но за рекой ты уже в северной части Косовской Митровицы, там твоя родня и Милошевы корни.
– Мы с Гарольдом сразу двинемся дальше.
– Чем дальше, тем ближе, – профилософ-ствовал Скендер. – Мельче или глубже, мост всегда выглядит солиднее, но я рекомендую луг. Там отдохнете, и с первыми пташками перейдете через реку, она там куда мельче, чем у моста. На юге Косовской Митровицы мост наполовину наш, а та половина, что к северу – ваша.
Скендер выключил движок и погасил фары. Мы катились вниз, в долину, я рассмотрела только ветви большого дерева, которые словно подавали нам знак.
– Приехали, – сказал Скендер. – Прекрасная ночь, правда, без звезд. Прошу вас!
– Тебе знакомо это место? – спросил Гарольд, вылезая из машины.
– Дерево знакомо.
Мы стояли, тоже как два случайных дерева, объявившиеся в ночи, в которой должны народиться вновь, или...
Скендер отошел к машине, потом подозвал меня.
– Верни ему нож, – сказал Гарольд, все еще пораженный речью Скендера. Похоже, теперь он верил ему больше, чем мне.
Скендер, газуя, чтобы Гарольд не расслышал его слова, сказал мне:
– Спасибо тебе за все, куколка. Жалко, что ты уезжаешь. Желаю тебе попасть в Сербию живой и здоровой. Будь повнимательней, Мария!
– Да мы запросто, с рассветом, через луг. Здесь ведь никого нет, я столько раз здесь бывала.
– Хорошо, – сказал Скендер, – только осторожнее по лугу, тут мин полно. Прощай, Мария!
И Скендер отступил в туман. Фары он так и не включил.
– Мины? На лугу? – переспросила я, словно проверяя, правильно ли я поняла Скендера. – Я каждый лужок вдоль границы знаю, а речка здесь мелкая.
– Смотри, Мария, я обязан предупредить тебя. Луг и река напичканы минами. Прощай, Мария!
Скендер сел в машину и резко рванул с места, не зажигая фар.
– Ети его мать, и что теперь? – вздохнула я. – Мины на лугу и в речке. Что я теперь скажу Гарольду? Подумает еще, что я увела его, чтобы прикончить...
– Мария! – крикнул Гарольд. – Куда ты подевалась?
Ночь, туман... «Где ты, Мария?» – спросила я себя.
Направилась к Гарольду и дереву, неспешно, и тут подумала, что скорее сама взорвусь после слов Скендера, чем мины на лугу перед нами. «Может, соврал? – подумала, продолжая борьбу с собственными мыслями. – Что теперь, что теперь, Мария? Сказать ли Гарольду? Может, вернуться? Это было бы лучше всего. Так, значит, надо сказать ему. Джон, – подумала я, – где же ты? Здесь роман сочиняется почище, чем у Мейлера». В темноте я налетела на Гарольда, который принял меня в нежные объятия и пошутил в моем стиле:
– Наша первая брачная ночь!
И тут, в той стороне, куда уехал Скендер, вспыхнули в небе два прожектора, словно автомобиль сел на задницу и его фары уставились в небо. И в свете этих лучей раздался ужасающий взрыв, который, как дирижер, дал знак оркестру пулеметов разразиться очередями. В разных направлениях полетели яркие и веселые птицы трассирующих снарядов, и по этому сигналу стороны стали соревноваться в интенсивности огня.
Гарольд обнял меня, прикрыл своим телом, а дерево за нами трещало так, словно в его ветвях и стволе после сражений в Косове застряли патроны и гранаты, которые ждали своего часа, чтобы вновь взорваться. Я лежала под Гарольдом, и ничего лучше не могла придумать, как сказать с улыбкой:
– Первая брачная ночь...
И ничего лучше придумать не могла.
