– Что я здесь не просто так. Что у меня теперь миссия.
– Потому что ты застрелил овцу…
– Потому что я одолел эту тварь в ее собственной игре, – объяснил Дэнни. – Все стало четким, как только я убил ее. Разрушилось заклинание. У меня начались такие яркие сны. И легкий лунатизм. Я чертил руками круги на земле, пока спал. Круги с линией через них.
– Символ Хранителей, – добавил Пол.
Дэнни вытаращился:
– Да. Откуда ты знаешь? Тебе это тоже снилось?
Пол подумал про тот день, когда потерял сознание в классе и нарисовал на полу мелом круг с косой чертой. Но он прогнал эту мысль, едва она появилась.
– Кто-то в деревне рассказал мне об этом, – вместо этого сказал он.
– Ну, – продолжал Дэнни, – Мэллори объяснил мне, как это работает – как это работает уже больше ста лет. Он сказал, что племена инуитов[30] занимались этим с начала времен, и что он собирается научить меня, – губы Дэнни сжались. – Думаю, к тому времени, как я появился, он уже начал сходить с ума.
– Думаешь? – сказал Пол, не в силах скрыть сарказм в голосе.
– В самом начале у меня были сомнения, что я смогу отличить человека с… ну, с костью бледной… Совсем как у тебя. Но Мэллори сказал, что я узнаю, когда наткнусь на нужного человека. И он оказался прав.
– Сколько человек ты убил здесь, Дэн?
– Я тебе говорил, – ответил тот, – они не люди. Это оболочки людей, внутри которых бродит что-то черное и злое. Вот почему убить их недостаточно. Ты должен отрезать им голову и похоронить. Какое-то время достаточно было просто… просто закапывать их, где удастся… но Мэллори задумался о том, чтобы хоронить эти тела в освященной земле. Где-нибудь на церковном кладбище.
– Сколько всего этих… этих дьяволов ты убил?
– Дьявол лишь один. Он отравляет тебя прикосновением. Духовным прикосновением. Знаешь, он же почти добрался до меня.
Пол ничего не сказал. Из-за жирного мяса сурка у него крутило живот, словно он проглотил кусок дерна.
– В ту ночь, когда я застрелил человека, похожего на меня – и на тебя, – был момент, когда зверь почти настиг меня, – Дэнни, сидя на коленях, подался вперед, его глаза заблестели. – Он смотрел на меня сквозь деревья, а затем на долю секунды у меня сменился ракурс. Я внезапно оказался там, где стояло оно… или, по крайней мере, видел его глазами, потому что снова смотрел на себя, только теперь это был
– Возможно.
Пол был не в силах продолжать этот разговор. Ему захотелось свернуться калачиком и забиться в темный уголок. «Я сегодня вытащу тебя отсюда, Дэнни, нравится тебе это или нет. Ни дня больше».
После того как они поели, Дэнни прибрался, а Пол погрузил левую ступню в очередное ведро с теплой водой. Опухоль спала, но два самых маленьких пальца на левой ноге оставались фиолетовыми и болели всякий раз, когда он надавливал на них. Потушив костер снаружи, Дэнни вошел в хижину и снял со стены ружье. Он взглянул на Пола, который сидел на краю своей поролоновой кровати и читал один из романов в мягкой обложке, его нога отмокала в ведре. Пол уставился на брата и спросил:
– Чего?
Дэнни не отвечал. Но потом все-таки пожал плечами и сказал:
– Ничего. Наслаждайся книжкой. Я ненадолго.
Когда он ушел, Пол отложил роман, но встал не сразу. Он думал о той связи – почти призрачной, – которая, казалось, всегда существовала между ним и братом. Что, если именно эта ерунда заставила Дэнни записать название истории Генри Джеймса, а его самого чертить мелом знак на полу учебного класса? «Дэнни не читает мои мысли. Между нами нет сверхъестественной связи. У меня просто паранойя». Но по какой-то причине старый шрам от укуса собаки на левой руке начал зудеть. Пол почесал ее и уставился на бесконечные кресты, свисавшие со стропил. Его сердце билось, как бешеное. Он слез с кровати, вытер ногу, потом натянул две пары носков и какие-то башмаки. Взял рубашку из коробки с одеждой и куртку «ковбоя Мальборо» с гвоздя на стене. Он понял, что потеет, когда завертелся на месте, быстро одеваясь и отгоняя от себя панику.
