– Они говорят, что так и ловит людей старый мистер Сплитфут[21]. Он сбивает с толку ваш дух вашим же собственным зеркальным отражением. Тогда-то и проникает внутрь, заменяя вашу душу злом. Были люди, которые утверждали, что видели самих себя в тех лесах. Отец рассказывал мне о человеке, который застрелил своего зеркального двойника, но когда подошел к телу, там оказалась лишь мертвая овца. Это все сказки, мистер Галло, легенды, придающие хоть какой-то смысл бессмысленности здешней жизни. Нечто, объясняющее безумие и жестокость, побочные продукты безудержного алкоголизма, домашнего насилия и самоубийств.
Пол задумался о Пегги Чалмерс, несчастной женщине, которую он встретил в полицейском участке и напугал фотографией Дэнни. Слышала ли она истории о Дредс Хэнде? Показалось ли ей сходство братьев каким-то мистическим злом?
– Так почему же вы не верите в эту чушь? – спросил он Драммелла.
– Черт, Галло, вы думаете, я всю жизнь провел в этой дыре? Я здесь когда-то родился, а теперь вернулся, но повидал достаточно, чтобы не сидеть в мыльном пузыре фантазий. Но большинство этих унылых ублюдков никогда не покидали Хэнд. Большинство семей живут тут поколениями. Если растить детей в комнате без окон, то они, повзрослев, будут думать, что за этими четырьмя стенами ничего нет. Тут все точно так же, разве что наши стены – деревья и горы. Я вернулся, чтобы ухаживать за отцом, когда он заболел раком. Он умер несколько лет назад, а я остался. Здесь спокойно, и мне подходит. Но даже мой старик верил во все эти старые байки.
– Вы думаете, местные настолько не доверяют незнакомцам, что могут сделать что-нибудь с одним из них?
– Что, например?
– Например, что-нибудь плохое, чтобы он не бродил по лесу и не раздражал дьявола, для начала.
– Вы спрашиваете меня, могли ли эти люди сделать что-то с вашим братом?
– Это было бы нетрудно.
– Вы говорите так же безумно, как и они, – сказал Драммелл.
– Никто не хочет, чтобы я ходил в лес. В том числе и вы, о чем сказали мне прошлой ночью.
Драммелл рассмеялся.
– Потому что погода была холоднее ведьминой титьки, Галло. Хотите отправиться в поход? На здоровье.
– Я просто говорю, что было бы чертовски просто избавиться от меня тут, если бы это их успокоило.
Драммелл крякнул:
– Вот так воображение. Вы что, правда в это верите?
Пол махнул рукой:
– Не берите в голову.
Тем не менее он задумался о метафоре Драммелла про ребенка в комнате. О том, в какого взрослого вырастает такой ребенок, – разум уничтожен за годы, проведенные в коробке без окон; глаза дикие и сумасшедшие, приученные лишь к абсолютной тьме, слепые, как у крота, а ногти превратились в когти. Что сделает этот повзрослевший ребенок, когда впервые за целую вечность увидит солнечный свет сквозь пробитую в стене дыру? Что сделает этот повзрослевший ребенок с первым же незнакомцем, который явится сквозь эту дыру?
– Вы вполне удовлетворены, мистер Галло?
– Почти, – он отвернулся от офицера и направился в полукруг хижин.
Ни в одном из домишек не было дверей, лишь грубые, перекошенные проемы. Когда Пол проходил мимо одного, то заметил что-то вырезанное на задней стене лачуги. Он переступил порог и вошел внутрь. Покореженные, скрипучие доски на полу, стены, покосившиеся от времени и непогоды. Пучки солнечных лучей, пробивающихся сквозь трещины.
На стене был вырезан гигантский глаз с вертикальным зрачком. Пол подошел к нему и провел по линиям указательным пальцем. Кто бы его ни вырезал, этот человек хотел, чтобы глаз остался надолго, настолько глубокими были зарубки. Это не должно было растревожить Пола. Он провел в Балтиморе достаточно времени, чтобы привыкнуть и не обращать внимания ни на какие граффити – от премудрых до похабных, от тривиальных до таинственных, но этот простой вырезанный в дереве символ привел его в смятение, граничащее с ужасом. И, несмотря на уверенность в том, что он не видел ничего подобного раньше, Пол чувствовал, что символ как будто знаком ему, это было что-то близкое к дежавю. Словно животная часть его человеческого мозга на глубоком, примитивном уровне знала, что перед ним.
Что-то прошло снаружи, вдоль задней стены хижины, перекрывая полосы дневного света, которые пробивались сквозь трещины и щели в досках. Что бы это ни было, оно казалось темным и жалось к земле.
– Это вы, Драммелл? – окликнул Пол.
Фигура остановилась… а затем продолжила свою ленивую, плавную прогулку на другом конце поселения. Пол сделал шаг назад… и доски под его ногами подломились. Он услышал сухой хруст, с которым треснуло старое дерево. Через секунду Галло почувствовал, что пол под ним раздается в стороны. Сила притяжения потянула его за ноги. Он проваливался в дыру размером с канализационный люк, зазубренные обломки досок порвали его курку и порезали тело. Соскальзывая в дыру, Пол сумел вцепиться ногтями в швы половиц и задержать падение.
– Драммелл! Драммелл!
Где-то внизу его ноги молотили по воздуху. Пол думал, что под хижиной будет твердая земля, но это оказалось не так – бог знает, как глубоко находилось дно этой черной бездны.
– Драммелл!
