Стук по стеклу раздался снова – настойчивый, громкий. Мэтти уже была не там, не на лестнице с Уильямом. Она была в хижине, и Уильям хотел, чтобы она открыла окно.
Он хотел, чтобы Мэтти открыла окно, как уже сделала однажды, и не сомневался – ни капли не сомневался, – что она это сделает, ведь Мэтти всегда его слушалась и всегда подчинялась. Она же открыла окно тогда, давно.
Мэтти вдруг поняла, что в спальне было единственное в доме большое окно, куда Уильям вполне бы мог пролезть. Два окна в столовой были маленькими, его плечи не прошли бы в них, но в спальню он вполне мог забраться. Там он мог снова ее поймать, ударить кулаком в лицо, повалить на пол, напомнить, что ее долг – рожать ему сыновей.
Уильям знал, что она откроет. Не сомневался.
Ноги Мэтти сами двинулись к окну.
И тут во тьме заревел зверь – так близко, будто он был с ними в хижине.
Потом послышались крики.
– Гриффин! – воскликнул Си Пи из соседней комнаты.
Его шаги застучали по деревянному полу; шумно раздвинулись шторы. Мэтти поспешила в столовую и чуть не споткнулась о Джен; та лежала посреди комнаты, неподвижная, как неживая.
– Отойди… от окна, – прохрипела Мэтти.
Зверь снова заревел, а человек снаружи завопил. Ужасный, протяжный крик боли зазвенел у нее в ушах, отдался в глазных яблоках и задребезжал в горле.
– Это Гриффин, – сказал Си Пи. – Надо выйти и помочь ему. Надо что-то сделать. Кажется, он умирает!
– Нельзя… Там зверь… И Уильям…
Мэтти бросилась к двери. Села на стул, который Си Пи туда поставил, намереваясь помешать ему выйти на улицу.
Она пожалела, что не может нормально объяснить и что Джен лежит без сознания – та бы вправила Си Пи мозги. «Надо выйти» – как ему только такое в голову пришло! Не зверь его схватит, так Уильям, а как только откроется дверь, мужчина проникнет в дом.
– Говори, что хочешь, я выхожу! Гриффин бы поступил так же ради тебя! Мы вляпались в эту историю только из-за тебя, между прочим. Он все твердил, что мы должны тебе помочь, ведь твой придурок-муж тебя бьет. Мы и вернулись только потому, что он хотел разобраться с этим, а ты сидишь, как трусливая собака, и слушаешь, как он умирает прямо у тебя под дверью!
Мэтти вытаращилась на Си Пи, поразившись внезапной в нем перемене, злобе в его голосе, исходящему от него презрению. Наступившую тишину огласили крики Гриффина.
Снаружи прогремел выстрел: громогласный, оглушительный, каких Мэтти никогда раньше не слышала.
– Демон! Возвращайся в ад!
Уильям. Уильям стрелял в зверя.
Си Пи отошел от окна и встал напротив Мэтти, которая сидела, вжавшись в стул у входной двери. В одной руке парень держал фонарик, в другой – винтовку. Он нацелил луч фонарика ей в лицо.
– Уйди с дороги, иначе придется тебя оттолкнуть, – сказал Си Пи. – Я иду за другом.
Вопли Гриффина становились все тише, их пересиливал рев рассвирепевшего зверя, крики Уильяма и грохот ружейных выстрелов.
Если Си Пи выйдет, он лишь попадет под перекрестный огонь. Его застрелит Уильям или утащит зверь, как Гриффина. Нельзя его отпускать.
К тому же, если он уйдет, ты останешься одна с женщиной, которая лежит без сознания, и кто тебя тогда защитит? Кто?
Мэтти захотелось прикрикнуть на этот голос, на маленькую выскочку Саманту, которая знала, что Мэтти беспомощна, ни на что не способна, если рядом нет мужчины, который мог бы ее защитить.
«
– Я… тебе… не позволю, – проговорила она. – Тебя… убьют.
