Один из последних рассказов Кука по миру Черного Отряда вновь переносит нас на Север. Отряд состоит на службе у Госпожи. Даже в захудалом городишке вдалеке от Башни солдат не оставляют в покое давние враги.
Время военных действий закончилось. Погода стояла – хуже некуда. В «Темной Лошадке» конскому яблоку было не упасть.
Бессмысленной работы уже не хватало, чтобы занять всех солдат. Жена и сестра Маркеба Зураба обе помогали в зале. Некоторые повесы надеялись, что Маркеб позовет на помощь и свою аппетитную дочку.
Масло бросил взгляд на карту, которую только что сдал сам себе, и выругался. Ему страшно не везло.
– А ты, смотрю, совсем не рад выигрышу, Костоправ.
– Кошмар ночью приснился. Все в себя не приду.
«Все тот же?» – жестом спросил Молчун.
– Третью ночь подряд.
– Верно, твоя зазноба соскучилась, – разлыбился Масло.
И не надоест им...
«Прекрати», – велел Молчун.
Мой ход. Я выложил на стол все одиннадцать. Масло выругался. Молчун покачал головой и спасовал. Кори, сидевший на месте Одноглазого, сделал вид, что утирает слезы.
– Когда поле битвы – не поле битвы? – спросил он.
– Э? – опешил Масло. – Это что за херня, загадка, что ли?
– Да Одноглазый спросил недавно.
Сейчас Молчун был единственным колдуном в трактире.
– А где Гоблин с Одноглазым? – спросил я.
Их ученик, Третий, тоже куда-то запропастился. Обычно-то он старался держаться поближе к пиву. Эти двое кого угодно споят.
Масло взял со стола карты Молчуна с таким видом, словно боялся – сейчас укусят.
– Вместе куда-то свалили? Быть беде.
Эти двое вечно что-то замышляют, но не вместе же. Тревожно.
– Плохо дело, – пробормотал Кори.
Молчун хмуро кивнул.
У нашего стола некстати возник Зураб с очередным кувшином.
– Мухи, – пробормотал он и поспешил обратно к оставшейся без присмотра барной стойке.
Я сбросил. Кори вцепился в карту и выложил пятерку, шестерку и семерку с восьмеркой, но всем было плевать. За столом воцарилось молчание. Карты и кружки внезапно всех необычайно заинтересовали.
В зал вошел Дохляк. Высокий, тощий как скелет, – ему явно не хватало дополнительных ног и глаз для полноты образа.
– А когда поле битвы не поле битвы? – пробормотал Масло.
Этот вопрос можно было понять очень по-разному.
* * *
Дохляк. На самом деле его звали Шор Чодрос. Колдун, полковник, полноуполномоченный из Западного штаба. Благословение, которым Черный Отряд наградила Взятая Шепот.
Он ни словом не обмолвился о своих истинных целях. По слухам, он был на редкость непредсказуемым психом.
Наши колдуны исчезли, стоило ему появиться. Он ворвался в нашу ставку в сопровождении громилы-телохранителя, полный злобы и самодовольства.
– Этот не стоит и двух дохлых мух, – сказал тогда Лейтенант, пока он бушевал.
Масло продолжил сдавать. Остальные съежились. Сейчас кому-то не поздоровится.
Я встретил взгляд Дохляка, в который раз удивляясь, что у него все-таки два глаза. Слева его лицо было перечеркнуто синюшным шрамом от лба до подбородка. Скорее всего это был результат удара алебардой снизу вверх.
Он направлялся к нам. И... он был напуган. Дрожащий от страха колдун? Не к добру.
Боялся он не нас. Нас он снисходительно терпел. Но, впрочем, с телохранителем не расставался. С историей Отряда он был знаком.
Но где же Канюк теперь?
Дохляк указал на меня, затем – на Молчуна.
– Вы двое. За мной. Захватите снаряжение.
Я всегда таскаю с собой сумку. Никогда не знаешь, когда придется штопать какого-нибудь идиота.
* * *
Молчун шагнул на улицу и остановился как вкопанный. Я врезался ему в спину.
– Эй! Вот только пантомим сейчас не надо!
Это было новое хобби Молчуна. Но дело было не в нем. Это была реакция на погоду.
Шквальный северный ветер бросал снежинки нам в лица.
Дохляка холод не беспокоил. И, в отличие от нас, он не пил. На морозе мне немедленно захотелось ссать, но Дохляк рявкнул:
– Двигай!
Я двинул.
Канюк ждал нас в полном боевом снаряжении с нелепым каплевидным щитом огромных разметов. Судя по выражению лица, у него явно было худо с животом.
Канюк напоминает ходячий дом. К таким обычно прилипают прозвища вроде Крохи или Малыша, и они бывают туповаты, но этот был противоестественно быстр, чудовищно силен и в два раза смекалистей нанявшего его типа.
Канюком его прозвали за длинную, кривую шею и кадык размером с коленку.
Болтливостью он не отличался. Он нравился парням настолько же, насколько они шарахались от Дохляка. Он был ветераном и, по его словам, не раз сражался бок о бок с братьями Отряда, в том числе во время битвы при Чарах.
Дохляк потопал дальше. Мы следовали за ним, а я надеялся, что терпеть долго не придется.
В принципе мы могли бы послать Дохляка куда подальше. Мы ему не подчинялись. Но он был близким соратником Шепот, а та была бы рада поквитаться с Отрядом – дай только повод. К тому же он наверняка еще долго будет путаться у нас под ногами. И потом, мне было донельзя любопытно: что могло так напугать этого паука?
* * *
Алоэ – городок небольшой, но расползшийся во все стороны. Впрочем, это самое крупное поселение на ближайшую сотню миль. Наконец Дохляк привел нас к кирпичному дому на фундаменте из глыб известняка.
– Там, – он указал на холм бурой шерсти посреди засохшего цветника. Ветер шевелил шерсть и мертвые листья.
– Кажется, оно нездорово, – высказался я.
