Он отбросил кость, которую сосредоточенно обгладывал, не чувствуя голода, чувствуя лишь насыщение желудка, разумно набирая сил для предстоящих поисков. Поднялся, вытирая измазанные жиром руки об одежду, и окликнул пробегавшего мимо оборванца.
Тот остановился, но не сразу. Пробежал по инерции несколько шагов, обернулся… На мгновение заколебался – словно сомневаясь, стоило ли подходить к Сету – но все же подошел.
– Почему паника? – прикрикнул Сет.
– Дикие… – отводя глаза в сторону, проворчал оборванец.
– Что – дикие? – раздраженно переспросил Сет.
Руимец помедлил с ответом. Сет разглядывал его.
Был этот человек истощенно худ, лохмотья выгоревшей добела одежды не полностью закрывали его тело. В многочисленных прорехах темнела грязная кожа. За веревкой, которая вместо ремня обнимала его пояс, торчали два кривых длинных ножа.
– Затеяли чего-то дикие, – будто бы неохотно пояснил оборванец. – Огни жгут… Может, нападение опять готовят…
Его окликнули свистом. Оборванец дернулся и, не спрашивая позволения, рванул на свист.
– Стой! – негромко приказал Сет. – Стой! – повторил он, ощущая, как непривычная злость закипает в нем. – Я не разрешал тебе уходить!
Оборванец остановился. Он по-прежнему не смотрел на Сета.
– Занять оборону на стенах, – скомандовал Сет. – И Ургольда ко мне. Живо!
– А нету его! – с непонятной истерической веселостью взвизгнул вдруг оборванец. – Нету его! И никого нету из этих… с разрисованными рожами! Собрались тишком и двинули куда-то… Вот так вот!
– Господин…
– А?
– Обращаясь ко мне, изволь говорить: «господин»…
Оборванец нервно хрюкнул и отступил на шаг.
– Северяне ушли! – крикнул он. – Господин! А нам что – подыхать тут? Затащили нас в эту дыру, а здесь… – не договорив, он шумно сплюнул. – Как нам обратно-то? Парни дорогу не знают! Северяне привычные по бездорожью шляться, по звездам и по солнцу путь определять, они не пропадут, а мы?! Домой хотим! Не было такого уговора, чтобы мы здесь головы сложили…
Кто-то еще из руимцев, прислушавшись к разговору, остановился. И этот остановившийся свистнул в сторону, подзывая товарищей…
Сет затравленно заозирался. Страх всплеснулся в нем – но лишь на мгновение. Руки его сами собой покинули обычное убежище за пазухой и крепко сцепились на груди.
– Я сказал: выставить оборону на стенах.
– Мало нас! – опять взвизгнул оборванец.
– Скоро всех до одного перережут… – гукнул еще один из руимцев, подходя ближе.
– Или ночью мертвяки загрызут… – раздался мрачный голос на спиной Сета.
Сет не обернулся.
– Господин, – выговорил он, поймав, наконец, взгляд оборванца с двумя ножами за поясом.
Тот уже не смог отвести глаз.
– Мало нас, господин… – с трудом, утишая голос, сказал он.
Сет посмотрел на второго. Руимец отшатнулся, инстинктивно прикрыв лицо ладонью.
Больше ничего не говоря, Сет направился к полуразрушенному гребню стены, у которой сгрудилась руимская шпана. Два оборванца потащились за ним, словно завороженные, глядя себе под ноги, вяло переставляя ноги, беспрестанно спотыкаясь. Третий, тот, что подошел к Сету со спины, перебегая от одного к другому, испуганным шепотом пытался их тормошить. Ему не отвечали.
Когда Сет подошел к стене, портовые головорезы притихли. Он увидел отсвет далекого пламени, багровым ожогом отраженный на черном небе.
– Слишком далеко, – ровно проговорил Сет. – На всякий случай держать оборону до утра.
Резко повернувшись, он ушел в сторону дворца. Двух оборванцев с одеревенелыми лицами, которые, будто псы, бездумно двинулись ему вслед, удержали. Их били по щекам, кричали в уши… Первым пришел в себя обладатель пары кривых ножей. Сильно вздрогнув от очередной оплеухи, он широко раскрыл глаза и вдруг разрыдался. Второй лишился чувств, рухнул плашмя на землю.
– Я видел… – глядя во тьму, туда, где исчез силуэт человека в черной одежде, проговорил один руимцев. – Рядом стоял. Прямо за ним. Глянул он на Кургузого, тот сам не свой стал. Глянул на Дылду, тот тоже обомлел… Колдун это, братцы. На погибель нас завел. Я о таких слыхивал. Говорят, такие душами человеческими питаются.
– Резать! – бухнул чей-то решительный бас. – Резать и весь разговор. От него вся гниль идет…
– Как его резать, когда он взглядом своим так и вяжет… ни рукой, ни ногой не ворохнуть.
– А подобраться незаметно и ножичком по горлу… Когда спит, – не сдавался бас.
– Да он и не спит теперь совсем.
– Неужто не осилим, ежели вместе навалимся? Лучше уж пусть дикие пиками своими проткнут, чем здесь заживо гнить…
– Видали? Нормальный человек в такую темень без огня ни пса не разберет, а он идет себе… вышагивает… Как тьма его водит…
После этих слов над развалинами повисло недолгое молчание.
– Здесь, – сказал Ургольд, останавливаясь. И поворошил сапогом потревоженные совсем недавно комья темной пыли. – Здесь, – подсветив еще для верности факелом, повторил он.
– Стена-то сплошная, – негромко проговорил воин за его спиной. – Что ж он – сквозь стену прошел?
– Следы тута обрываются…
Ургольд, передав кому-то факел, пудовыми кулаками забарабанил в стену.
– Вроде пусто за ней… – на минуту опустив руки, проговорил он.
