Тем временем Олливандер дарил ей орхидеи, что послушно выскочили из ее палочки, и пригласил следующего.
– Мистер Диггори, ваша очередь. А-а, узнаю свое изделие, – заметно оживился мистер Олливандер, беря палочку Седрика. Мастеру было приятно узнать свое творение. – Прекрасно ее помню. Содержит один волос из хвоста уникального экземпляра жеребца-единорога – около двух метров в холке. Чуть не проткнул меня рогом, когда я дернул его за хвост. Тридцать пять сантиметров, ясень, хорошая упругость. Регулярно ее чистите?
Дальше Константин слушать не стал.
Мистер Олливандер выпустил из палочки Седрика серебристую спираль дыма на весь класс, остался ею вполне доволен и пригласил на середину комнаты Крама.
– Не ошибаюсь, творение Грегоровича? Прекрасный мастер, хотя стиль не совсем тот, какой… Ну, это ладно… саксаул и сухожилие дракона? – метнул он взгляд на Крама.
Крам кивнул.
– Толстовата, довольно жесткая, двадцать семь сантиметров… Авис!
Громкий хлопок и из нее вылетели птички.
– Отлично, – сказал Олливандер, возвращая Краму его палочку. – Кто у нас еще остался?.. Брагинский!
Мальчик поднялся со своего места и шагнул к мастеру волшебных палочек. Но палочку протянул, хотя знал, что мастера она обожжет. Такого свойство волшебных палочек, сделанных под заказ. И мастер, разумеется, не брал ее в руки.
– Российская береза... Изготовлена на заказ. Сочетание резьбы в ней весьма странное, но целиком и полностью вашу руку... Магия так выбрала. Восточный дракон – символ Востока, символ Англии – роза... и России. Защита трех сторон, – спокойно проговорил он, едва прикоснувшись взглядом к ней.
Перо Риты так и летали над пергаментом – только его и видели.
– Но почему вы не берь-отье ее в руки? – спросила Флер со своего места. – Эта палочка сделан персонально под заказ. На ее изготовление у меня ушло несколько лет, – Олливандер кивнул Константину, и тот спрятал ее в кобуру. – Это очень личная палочка волшебника. – Ну что же, а снимки, Дамблдор, снимки! – заволновался Бэгмен. – Всех судей и участников! Что вы скажете, Рита? – Разумеется, – произнесла Рита, впиваясь взглядом в Константина и снова передергиваясь. – Сначала вместе, а потом по отдельности...
Константин, оставшись в одиночестве, развернул пергамент с письмом Сириуса – прочитал целиком и внизу заметил приписку:
“... Я не могу сказать в письме все, что хочу: слишком опасно, вдруг сову перехватят. Нам нужно переговорить с глазу на глаз. Сделай так, чтобы мы могли встретиться у камина в вашей гостиной в час ночи с 21-го на 22 ноября.
Сириус.”
Что же один из... крестных отцов ему скажет?
Комментарий к Глава 10. Ошибка. Палочки. (1) – Аккуратнее, милая девушка, вы разговариваете с его отцом! -(..) – Прощу соблюдать при мне правила приличия! Я сам пребываю в глубокой ярости и недоумении, относительно процедуры выбора чемпионов. И такого уж точно от Хогвартса не ожидал!
Франц. яз.
(2)Excusez-moi, monsieur. – Простите, сэр. Франц. яз.
====== Глава 11. Первый этап. ======
Константину еще несколько дней приходилось туго – ему завидовали, но не понимали, по какому такому праву он участвует в турнире. Пуффендуйцы вообще решили – кусок пергамента с именем бросил по навету кто-то из старших слизеринцев. Только Гермиона, пожалуй, чувствовала мрачный настрой парня – тот стремился укрываться от чужих и недобрых глаз и взглядов, сидя в библиотеке или у озера в высокой траве. Она то и дело составляла ему компанию.
Первый тур стремительно и неотвратимо надвигался.
Однажды его вызвали к директору, и он, немного удивленный, шел в директорский кабинет. Постучавшись, он толкнул дверь.
И был очень удивлен – его ждал Альфред Ф. Джонс.
- Дядя Джонс? – спросил Константин с удивлением. – Что ты тут делаешь?
- А, Константин, здравствуй! – Джонс, сияя ослепительной, фирменной “голливудской” улыбкой, подошел к мальчику. – Да вот, решил заглянуть – моя операция в Ираке, «Иракская свобода», завершается(1). По пути, так сказать, и по просьбе Артура...
Он порылся в кармане своей куртки. И извлек оттуда свиток пергамента. Запечатанный.
- Спасибо, – поблагодарил парень, взяв его из рук.
Америка не сводил с него взгляда.
- Совсем похож стал на своего отца, – в его голосе зазвучало явное презрение. – И для чего же ты ему, обуза, по большему счету, так как не нужны нам всем человеческие дети...
- Видимо, для того, чтобы язык некоторым можно было бы прижать... – Константин смело взглянул в синие глаза.
Альфред скривился, но промолчал. Напоследок они все же пожали друг другу руки, но Константин почувствовал опасность, исходящую от него.
Едва Джонс ушел, как мальчик, забежав в пустой класс, раскрыл пергамент.
Там было единственное слово, криво-косо написанное на русском языке.
«Драконы», – значило оно.
- Вот, блин! – громко произнес парень, до которого вмиг дошло послание.
Он сжег пергамент. И долго-долго глядел, как сморщивается кусок и падает пеплом на каменный пол...
