– Мадам Максим! – негодующе воскликнула Флер обращаясь к директрисе. – Они говорят, что этот... Constantin тоже примет участие! – Attention, une jolie fille, vous avez une conversation avec son père! – почти прошипел на идеальным французском Брагинский. – Je pardonne à observer lors de la moi les règles de la bienséance! Moi-même, je demeure dans une profonde rage et l’embarras, concernant la procédure de sélection des champions. Et ce certainement de Poudlard ne m’attendais pas!(1) – Excusez-moi, monsieur(2), – извинилась Флер, но пока не сбавила обороты, – это ошибка. Он не может соревноваться. Он ош-шень маленький. – Я его маленьким не считаю, – сухо произнес Иван, стоя у стены справа и неодобрительно смотря на чувствующего не в своей тарелке Дамблдора. – По возрасту – да, он не подходит, и меня интересует как будет найден выход из создавшейся ситуации. – Выхода нет, – Крауч перевел взгляд на него, – ему придется участвовать. Ведь магический контракт уже заключен. – Я пребываю не в восторге от того, что сейчас слышу! – злобно произнес Иван, глядя тому с напором прямо в глаза: тот отступает от такого напора на шаг назад. – Значит, вы его найдете! Лазейку или что-либо еще! Я требую объяснений, как имя и фамилия моего сына попали в Кубок Огня, учитывая, что мой сын едва ли пребывал в сознании в момент вашего, дорогие гости, приезда! – Я тоже хотел бы это знать! – поддержал это профессор Каркаров. На лице его застыла каменная улыбка, синие глаза превратились в льдинки. – Два чемпиона от Хогвартса? Что-то не припомню, чтобы школа – хозяйка Турнира – когда-нибудь выставляла двух чемпионов. Может, я плохо знаком с правилами? – с его губ слетел ехидный смешок. – А где были вы, сэр, когда имя вашего ребенка вылетало из Кубка? – поинтересовался мистер Крауч. – Вам известно, сэр, что мой ребенок был тяжело болен. Я был неотрывно у его постели с даты приезда сюда... Вы, что, меня подозреваете?! – голос Ивана взлетел на октаву. Крауч явно сконфузился. – Как вы смеете! – Мистер Брагинский, – максимально быстро вмешался Снейп, – Константин не мог бы пересечь запретную линию, даже если бы захотел. В этом нет никакого сомнения. Я ручаюсь за этого талантливого ученика. Никто вас не обвиняет. – Тогда, наверное, ошибся сам Дамблёдорр, – пожала плечами мадам Максим, взглянув на доселе молчащего директора. – Наверное, ошибся, – согласился Дамблдор, размыкая уста. Вид у него был, мягко говоря, тревожным. – Мистер Крауч, мистер Бэгмен, – в голосе у Каркарова появились льстивые нотки. – Вы – наши беспристрастные судьи. И вы, конечно, согласны, что происшедшее противоречит правилам Турнира? – Мы должны строго следовать правилам. А в них написано черным по белому: тот, чье имя выпало из Кубка, обязан безоговорочно участвовать в турнире. – процедил недовольно Бэгмен. – И вы, Каркаров, тоже прекрасно знаете об этом! – Зажгите Кубок еще раз! – с яростью воскликнул Каркаров. – Поймите, Каркаров, это невозможно, – возразил тому Бэгмен. – Кубок огня уже погас, и его разожгут не раньше следующего Турнира. – Которому мы объявим бойкот! – взорвался Каркаров и его поддержала мадам Максим, громко заговорив по-французски. – После всех встреч, переговоров, компромиссов я ничего подобного не ожидал! И готов хоть сейчас бросить все и уехать. – Пустая угроза, Каркаров, – прохрипел голос у двери. – Ты не сможешь отозвать своего чемпиона. Как сказал Дамблдор, чемпионы связаны магическим контрактом. Хотят они или нет, им придется участвовать в Турнире. Что, не согласен?
В комнату вошел Грюм и, хромая, подошел к огню. Каждый его шаг сопровождался стуком, издаваемым правой ногой.
– Согласен? – переспросил Каркаров. – Боюсь, я не совсем тебя понял, Грюм.
Они оба гневно смотрели друг на друга.
– Итак, – обратился Снейп к присутствующим, – нам либо придется смириться с Четвертым чемпионом, либо... – Закрыть турнир, – бросил Иван. – Я, лично, за второе. Я не могу допустить участия моего сына в опасном и не по его возрасту соревновании! – Нам неизвестно, как это могло произойти, – обратился Дамблдор к присутствующим, почти перебивая Брагинского. – Но иного выхода нет. Кубок выбрал двоих: Седрика и Константина. И им ничего не остается… – Но Дамблёдорр… – Дорогая мадам Максим, а вам иной выход известен? Буду рад выслушать.
Иван почти сразу же демонстративно прошагал мимо их всех к двери и вышел из кабинета, так сильно хлопнув дверью, что на них всех с потолка полетела штукатурка.
Брагинскому-старшему очень не хотелось разочаровывать сына. Особенно сейчас. Но, по мере приближения к Больничному крылу, его охватывало чувство гадливости и омерзения.
Они и его частично теперь замазали в своей игре. Он им этого никогда не простит. Впрочем, от Артура всего можно было ожидать...
Названный и проклинаемый им в мыслях, стоял как раз-таки у самого входа.
– Поговорим? – произнес Кёркленд, не успел Иван было заикнуться.
