– Быть может, – сказала она медленно, – нам стоит выдавать одиноким беглецам временный вид на жительство? Например, на год? С тем чтобы через год они обратились в жандармерию?.. Но те, кто приехал с детьми, мне кажется, могут получить подданство сразу, как вы полагаете, мессир Броук?
– Многим из них жить нечем, – сказал Броук. – Те, кто мог это себе позволить, как-то устраиваются, снимают жильё, а вот голытьба… Сейчас холодно, своих бедолаг обогреть бы. Мы связались с местными властями, но наши провинции – не такое уж золотое дно. Тем более – Жемчужный Мол. Люди ютятся в каких-то сараях, шалашах… У кого-то лошади, которых кормить нечем, дохнут. Я понимаю, что это не наше дело, но Господь взирает. Не хватало ещё, чтобы у них там случился повальный тиф и мор – перед самой войной.
– Мне нужен мессир Раш, – сказала Виллемина. – Я поняла вас, прекраснейший мессир Броук, мы с этим справимся. Сегодня же вечером мы направим туда помощь.
– Есть ещё один момент, – сказал Броук. – Некроманты на границе.
– Ничего себе! – закричала я. – Из Перелесья?
– Из Девятиозерья, леди Карла, – сказал Броук. – Мне телеграфировали, что за последнюю неделю с таможни в жандармерию перенаправлены пятеро, называющие, мол, себя некромантами. Там наши кадры не слишком разбираются в этом деле, только получили распоряжение оказывать содействие. Что с ними делать, государыня?
– А что они сами хотят? – спросила Виллемина.
– Обратились к таможенникам, а потом – к жандармам, – сказал Броук. – Принять подданство, а в идеале – поступить на службу.
– Отлично! – воскликнула Виллемина. – Они тоже читают наши газеты. Пусть их сопроводят в столицу. В общем, прекрасное соотношение: две хорошие новости на одну плохую.
– Но плохая – уж совсем плохая, прекрасная государыня, – сказал Броук. – Начнётся война с адом – аукнутся нам эти девятиозерцы, которые успеют на нашей земле замёрзнуть или с голоду помереть…
– Святее Иерарха мы всё равно быть не сможем, – улыбнулась Виллемина. – Но что сможем – непременно сделаем, дорогой Броук. Отдыхайте, пожалуйста, а перед этим пошлите за Рашем.
Броук раскланялся и вышел.
– Любопытно, – сказал Валор, – Я, конечно, не бывал при дворе при жизни, но мне представляется, что тогда мало кто из свиты государя Эрвина настолько глубоко к сердцу принял бы беды простого люда, да ещё и пришлого. Мессир Броук меня удивил. Любопытно: что так смягчило нравы – течение времени или Божья Волна?
– Раз не везде, – сказала я, – значит, Божья Волна. Люди – они такие: пока не прилетит, никто и не почешется.
– К тому же, – сказала Вильма, – нравы в Перелесье отнюдь не смягчились, чтобы не сказать сильнее. Святая Земля уже многие годы движется к тому, чтобы снова стать Лугоземьем: она преизрядно растеряла святость. Думаю, хоть над нами и один Святой Орден, боги разные…
– Государыня говорит что-то еретическое, – хихикнула я.
– Нет-нет, – возразил Валор. – В этом есть что-то глубоко правильное, деточка, хоть и никем не произносимое вслух. Мне представляется, что мы – народ Отца Вод. И Божья Волна была именно его карой – его попыткой то ли предупредить своих детей, то ли их исправить… Я просто не могу вспомнить никакое другое государство Севера, где гнев Бога последовал за конкретным и общим грехом, а мы все хорошо помним, что Вседержитель зрит, не вмешиваясь. Вмешался не он? О, государь наш Риэль был глубоко прав, когда утвердил церковный раскол. Мы признали Отца Вод над собой.
– Только он не слишком милосерден, – сказала я. – Даже с вами, Валор, и с теми душами… с бедными морячками. И Божья Волна – ну, тоже тот ещё был ужас, если не врут легенды.
– Судя по всему, не врут, – сказал Валор. – В годы моей жизни память была ещё сравнительно свежа. А к нынешним дням она, как мне кажется, превратилась в своеобразное понимание истины в Прибережье.
– Когда-то жителей побережья предельно жестоко научили думать о ближнем, – задумчиво сказала Виллемина. – Звучит красиво. И всё же мне представляется, что дело не в этом – по крайней мере, не только в этом. Мой предок, которым в Перелесье до сих пор детей пугают, когда-то дошёл своим умом… В общем… нет, думаю, что легенда безусловно прекрасна, но нас всех изменила близость ада, а не Божий гнев. Хотя мысль о том, что жители Прибережья – народ Отца Вод, мне неожиданно нравится.
Раш пришёл, когда наша богословская беседа была в самом разгаре. Предположу, что Элия поседел бы раньше времени, если услышал бы, что мы болтали. Совершенно еретически звучало. И я не радовалась мысли, что над нами – Отец Вод. Мне думалось, что Вседержитель как-то добрее относится к людям… хотя – что мы знали о Божьем суде? У моря, во всяком случае, суровая, но прозрачная, понятная бедным смертным справедливость.
– Я очень рада, что вы смогли прибыть быстро, драгоценный мессир Раш, – сказала Виллемина. – Мне совершенно необходимы вы и ваш удивительный блокнот. Мессир Броук посвятил вас в курс дела?
